Марина Броницкая - Я не Поттер!

— Рон?..

— Ну?

— Мне Дурсли больше нравятся… — сказал я честно и опустил глаза. — Извини.

— А–а-а… — протянул он с пониманием и почесал макушку, оглядывая порыжевшую лужайку. Мы стояли на самом крыльце и еще не успели шагнуть наружу. — В камин?

— Буклю выпусти потом, ладно? Она сама прилетит.

— Выпущу… Убьют меня только за такой недосмотр!

— Не убьют.

— Ты прав, не убьют, прибьют немножко и успокоятся. Они, знаешь, какие злые сейчас? Папа при мне даже о работе не разговаривает, боится, что расскажу чего‑нибудь «не тем людям»… — он скорчил посную и благообразную мину, точь–в-точь как у отца. — Мне кажется, что «не те люди» — это сначала я, а потом уже мои однокурсники…

— А ты все равно слушай.

— Чего?

— Они при тебе ведь не разговаривают? А без тебя говорят? Вот ты стань неподалеку и слушай. Пригодится, я уверен.

— Некрасиво как‑то… И за каким чертом? Кому пригодится?!

Хорошие вопросы, Рон, мне нравятся, но тебе рано знать ответы, испугаешься еще. А страшным кажется только то, чего не знаешь! Стоит тебе узнать и все изменит свое значение…

— Драко тебе рассказывал, какие пакости Дамблдор творит? Или ты забыл, как я после лесной прогулки неделю в больничном крыле валялся?!

— Ты спятил, как я мог забыть?! — он выпучил на меня свои безгрешные глаза. — Щаз как дам! — и чуть было не отвесил мне крепкий дружеский подзатыльник, что, учитывая его габариты, могло помочь мне пролететь над удивленными Уизли до самого забора, как птичка.

— Спокойно, не нервничай! — я инстинктивно пригнулся. — Ну вот видишь… а ты говоришь «некрасиво»! Вдруг твои родители что полезное знают, для меня?

— А… ну тогда ладно, обязательно буду слушать… — он утвердительно закивал головой, не понимая, кого только что предал. — Мало ли чего скажут!

Худенький, угловатый, высокий рыжий мальчик с гигантским размером обуви, любящий свою странную семейку, в которой любви вроде бы и много, а вот на некоторых и не хватает… Он не заметил своего предательства, его вообще трудно заметить тому, кто его творит. Все думают, что они хорошие, вот и Рон меня в этом почти убедил. Однако смог же он вот так решительно пообещать шпионить за родной, пусть и не всегда нормальной, кровью. Смог! А это значит, что не все так однозначно, и есть в нем что‑то, то ли обида, то ли слабость, которая еще поможет нам подружиться… когда‑нибудь.

— Эй, это вы там воздух сотрясаете? Идите сюда, будем гномов крутить!.. — крикнул кто‑то из близнецов, и поляна зашевелилась, наполнившись фальшивым энтузиазмом Уизли и несчастными гномами, похожими на большие картофелины.

Но в это время я, почти счастливый, медленно крался к камину в кухне и старался громко не дышать, чтоб не быть замеченным. Мечтал о прохладной постели в спальне домика по Тисовой улице, мяуканью занятых личной жизнью котов под её окном, грохоту кастрюль перед обедом, и даже о щекочущем мои пятки Даддли, если вдруг случилось страшное и я проспал завтрак, а еще хотелось… Мечты — обман. Такая короткая, но достойная уважения мысль мелькнула в моей голове неспроста. Я застрял в лабиринте каминной сети! И прежде чем она поймет, что в произнесенном мной адресе не значилась другая галактика, а подзадержавшегося пассажира неплохо было бы высадить, могут пройти дни и недели!

Чернота вокруг, осязаемая, вязкая и мягкая, похожая на сладкую вату, не пугала. Пугал деревянный стул с высокой спинкой! Изнаночная сторона магии — не мебельный магазин. Если здесь что‑то появилось, значит, кому‑то это было очень нужно, но я, хоть и присел, конечно, заботы не оценил. Скорее, наоборот — с каждой прошедшей минутой здесь и Мерлин знает сколько там — понимал, что прокляну этого заботливого всеми мне известными и не очень проклятиями, только выберусь!

Несколько раз до меня долетели отдаленные обрывки беседы.

…

— Мы позвали его гномов крутить, он не отозвался, мы снова позвали, он опять не ответил…

— И вы снова позвали?

— Ну да…

— Информативно. Изумляет. Как, впрочем, и всегда. Следующий! — отец явно устроил допрос.

…

— Северус, ты только эээ… не переживай!

— Действительно, Артур, в вашем доме исчез мой единственный сын, к чему волноваться? Это такая мелочь. Вот на неделе у меня кричащая полынь из банки пропала. Попережеваю‑ка я лучше об этом досадном инциденте… — тихий голос отца сошел на нет. — Да?!! — за тишиной последовал крик, заставивший меня подпрыгнуть на стуле от испуга даже здесь, в… ну здесь, в общем. — Вы серьезно полагаете, что так логичнее?! — желающих пообщаться на тему логичности не нашлось. — Мерлин, и с кем я разговариваю…

— Чаю, Северус?

— Яду, Молли.

Женщина неуверенно хихикнула, желая разрядить атмосферу.

— Думаю, что это все же крайняя мера!

Отец нехотя проскрипел:

— Убедили, живите…

…

— Гарр–и-и–и!.. — от громкости звука у меня чуть глаза на лоб не вылезли. — Это твой друг говорит! Мама сказала, что ты можешь слышать нас там, — со мной, как с душевнобольным, общался Драко. — Не переживай! — приятелю повезло, что его слышу я, а не декан. — Я сейчас залез в камин и разговариваю с ним… с тобой, то есть. Хорошо, что в замке никого, а то я здесь смотрюсь неважно, и сажа… тьфу!.. сыпется… — раздались странные звуки и один не очень цензурный возглас. — Ну, ты это, не скучай, тебя всего неделю нет. Увидимся в школе!

…

— Гарр–и-и–и!.. — этот голос был полной противоположностью голосу Малфоя.

Мальчишка говорил неуверенно, будто чего‑то боялся. Хотя, чего удивительного? Единственный сын аристократов и недоразумение семьи Уизли. Эх, Рон, учись быть сильным! А то я постоянно тебе сочувствую, чем сам себя пугаю…

— Твой папа пообещал придумать для нас что‑то интересное, если ты задержишься там надолго… Мама расстроилась, Перси чуть не плачет, а папа сидит в гараже. Ты там не задерживайся, ладно?

…

— Договорились. Как только так и сразу! Два идиота. Один «не скучай», другой «не задерживайся»… Неучи! — я закинул ногу на ногу и принялся нервно раскачиваться, схватившись за коленку. — У меня «здесь» и пяти минут не прошло!

…

— Гарр–и-и–и!.. — этот голос если слышал, уже не забудешь. Он пустой, как отголосок горного эха. Но в этой пустоте кроется столько мощи…

Полезный голос, в общем. Ну а Гарри Снейп полезность ценит превыше всего.

— Да–да! Я тут! В темноте! На стуле!

От радости я морозил чепуху, прыгал вокруг стула, как кузнечик, и махал руками — то есть вел себя, как затерянный на необитаемом острове, завидевший на горизонте спасительный корабль.

— Держись, я тебя тяну–у-у–у… — слова Лорда растворились в пространстве.

Сине–зеленый водоворот втянул меня в свою холодную воздушную воронку и закрутил, как перышко. Один виток, и второй, и третий, затем грохот, пыль, режущий глаза свет ламп и… трусы. Почти до колен, белые в крупный красный горошек, две пары. Честное слово, я еще никогда так не радовался нижнему белью, тем более белью Дурслей! Впору было расплакаться от умиления. Тем временем обладатели сего шедевра ткацкого искусства — отец и сын — изучали меня молча. Из их искусственного камина еще не сыпались волшебники, из него даже пепел никогда не сыпался, ему просто не из чего было образовываться.