Страж Луны - Руслан Иванцов

– Почтенный Серил, если за билеты уплачено, и они для этого вагона, то какие могут быть вопросы? Пусть проходят. Места, как я вижу, еще есть.

Никто не возразил. Стражники переглянулись, Серил помедлил, его губы сжались в тонкую линию, тяжело вздохнул и неохотно посторонился, пропуская внутрь необычную троицу.

Двое Стражей Солнца, стараясь не задевать дорогую обивку, протиснулись в купе и заняли два кресла у окна. Шеши, двигаясь на удивление грациозно для своих размеров и сковывающих его кандалов, опустился на диван между ними. При этом он издал тихий шипящий звук, похожий на вздох.

Когда все расселись, и неловкая тишина повисла в купе, старик обвел всех присутствующих цепким взглядом и с легкой усмешкой произнес:

– Ну вот. Теперь, кажется, все в сборе.

Гвенда, чьи подозрения лишь усилились, не выдержала:

– Что вы имеете в виду?

Старик невинно развел руками, и его белые усы комично дрогнули.

– Да ничего особенного, домина. Мест десять, и нас теперь ровно десять. Разве не так?

Энна, не удержавшись, легонько пихнула Финна локтем и с лукавой улыбкой прошептала ему на ухо, достаточно громко, чтобы ее услышали и остальные:

– Кажется, Хамал, сегодня особенно внимателен к твоим желаниям, ‒ намекнула она на его слова возле вагона.

Финн лишь смущенно кашлянул, стараясь не встречаться взглядом ни с женой, ни, тем более, с огромным шеши.

В этот момент снаружи снова раздался пронзительный гудок паровоза, а затем усиленный рупором голос на платформе объявил:

– До отправления поезда на Сиферей остается четверть часа! Просьба провожающим покинуть вагоны!

***

Внутри не было ни купе, ни мягких кресел. Только лавки вдоль стен, обитые грубой кожей, и массивный железный ящик с рельефными ручками по бокам, который стоял в центре, занимая почти половину вагона. Судя по весу, поднять его могли только четверо крепких мужчин или пара сирдхов.

На лавках, небрежно откинувшись, сидели три десятка гвардейцев в ало-золотых мундирах. Некоторые перекидывались фразами, кто-то сверял амуницию, кто-то молча жевал сухари. Лишь один человек не сидел ‒ декурион Кройцвальд. Он мерил шагами вагон взад и вперед, явно раздраженный.

‒ Где носит этого Хартвика? ‒ рявкнул он, останавливаясь перед дверью, будто там могла скрываться разгадка. ‒ Новый, а уже опаздывает! Проклятый мальчишка!

‒ Он, может, целуется с какой-нибудь торговкой на платформе, ‒ вкинул весело Эндрик, подтягивая ремень с кинжалом. ‒ Или, глядишь, уже женился. Что скажешь, Леофрик, не боишься соперника в охоте за девичьими платочками?

Леофрик, известный модник и сердцеед отряда, даже не удостоил Эндрика взглядом. Он был занят куда более важным делом – тщательно расчесывал свои безупречные темные волосы маленьким гребешком из слоновой кости.

– Никакой озерник мне не соперник, – процедил он наконец, небрежно поправляя идеально завязанный шейный платок. Озерниками в столице презрительно называли жителей северного Стольмгара, откуда и был родом Хартвик.

Смех прокатился по вагону, гулкий и облегченный, как бывает у тех, кто не знает, сколько именно вернется назад.

Кройцвальд не смеялся. Он сердито нахмурился и процедил:

‒ Волчий сын, рожденный под луной... ‒ И плюнул на пол, как бы изгоняя дурное предзнаменование.

Беорн ‒ большой, молчаливый, с руками, как у кузнеца, ‒ привычно сидел, натачивая свой меч. Скрежет железа о камень зловеще звучал в замкнутом пространстве. Кройцвальд дернулся, его лицо покраснело.

‒ Прекрати этот шум, Беорн! ‒ рявкнул он. ‒ У меня и без того голова раскалывается!

Беорн даже не поднял глаз, продолжая водить точильным камнем по лезвию с методичной точностью.

– Успокойся, декурион, – неожиданно произнес Сенрик, обычно самый молчаливый из всех гвардейцев. – Придет твой Хартвик. Куда он денется с этого поезда?

Все на мгновение удивленно замолчали. Сенрик редко произносил больше двух-трех слов подряд, и такая длинная тирада была для него чем-то из ряда вон выходящим.

‒ Вот-те на, Сенрик заговорил, ‒ хмыкнул Эндрик. ‒ Что дальше? Беорн споет?

Снова прокатился смех ‒ легче, шумнее. Даже Кройцвальд усмехнулся краем рта, но быстро вернул себе строгость. Он взглянул на дверь вагона, как будто хотел прожечь ее глазами.

Тут в проеме показался Хартвик, запыхавшийся и раскрасневшийся. Его ало-золотой мундир был слегка помят, а волосы растрепаны. Он влетел внутрь, тяжело дыша, и тут же выпалил:

‒ Прошу прощения, декурион! Задержался на платформе…

Кройцвальд, уже и без того раздраженный, резко повернулся к нему, его глаза полыхнули гневом.

‒ Задержался?! ‒ рявкнул он, шагнув ближе. ‒ Ты опоздал, щенок! Мы здесь охраняем груз, от которого зависит судьба Империи,