Время скидок в Аду - Тэд Уильямс

— Что ж, — спустя какое-то время сказала она. — В этот раз мы действительновляпались по уши, Бобби. Надеюсь, тебя это радует.

— Странно, но так и есть, — ответил я. Конечно, когда нас поймают, нас ждут ужасные страдания. Смерть будет самым счастливым исходом из возможных, но ни одному из нас обычно так не везло. — Да, меня это радует.

Она поднялась. Мне это не нравилось. Мне не нравилось все, что не было связано с нами двумя, лежащими рядом и желательно навечно.

— Не надо. — Я протянул руку, едва коснувшись ее холодного бедра, когда она начала отходить. — Останься.

— Мне надо зайти в другие магазины и сделать вид, что я трачу деньги, так как сегодня я должна ходить за покупками, и уже скоро мне надо вернуться. И я должна вернуть Пуату его магазин. Он оставил его открытым для меня лишь в качестве одолжения. — Она улыбнулась, но ее улыбка была недоброй. — Он, конечно, думает, что делает это для Элигора.

Имя Великого Герцога окатило меня, словно ведро холодной воды. Я поднялся.

— Нет. Не уходи. Именно за этим я здесь — чтобы забрать тебя.

— Пусти меня, Бобби. Это и так было невероятно глупо с моей стороны. Ты только сделаешь все хуже.

— Хуже? Куда хуже, Каз? Мы ведь в Аду! Ты живешь здесь, а по сравнению с этим местом даже в офисе DMV [63]— и то веселее. Ну, не считая того, что мы делали пару минут назад.

Она покачала головой и продолжила собирать свои вещи.

— Достаточно. Мои смотрители придут за мной с минуты на минуту.

— Смотрители? Ты хочешь сказать, твои бывшие телохранители, Хрустяшка и Ням-Ням? Я позабочусь о них. Я могу позаботиться о них обоих.

— Их зовут Сладкий и Корица. Нет, не сможешь. Не здесь. И не с этим телом. — Она передвигалась по магазину все быстрее, покидая поле моего зрения — возможно, навсегда. — Они оторвут тебе руки, как крылышки у мухи, — кивком она показала на мою частично выросшую руку. — Кажется, с твоими конечностями и так дела не очень идут.

Я встал.

— Не надо, Каз. Сколько я тебя знаю, ты все время повторяешь: «Нет, нет, нет! Не делай это! Оставь меня! Я тебя не люблю!» Но я не куплюсь на это. Ты просто подвергаешь себя жуткой опасности — ради меня. Ты сама сказала, что твои огромные серые советники могут выбить эту дверь в любую секунду…

— Не эту дверь. Они не знают про это место. Я и раньше его одалживала.

— Какая разница! — на самом деле ревность жарким паром обдала все мои внутренности. Кого она сюда приводила? Вероятно, я должен был радоваться, что она навешала рога Элигору, но наша ситуация была более сложной. — Послушай меня. Я пришел сюда за тобой и без тебя никуда не уйду.

Она пыталась не обращать на меня внимания, но у нее не очень получалось. Я не собирался облегчать ее участь, поэтому поднялся и начал ходить за ней. Когда она присела, чтобы застегнуть туфли, я склонился возле нее.

— Я никуда не уйду, Каз. Я так скучал по тебе, целыми неделями — да что там, месяцами! Я не мог спать, не мог ничего делать, только думал о тебе. Я не уйду без тебя.

— Месяцами? — ее смех был жестким, удивленным. — Ты знаешь, сколько времени прошло здесь? Скорее уж несколько лет. И не говори мне о том, что такое скучать. Я была идиоткой, позволила себе такие чувства. И теперь расплачиваюсь за это. Просто уходи, Бобби. Дай моим ранам затянуться.

Несколько лет? Для нее это действительно длилось так долго?

— Я не могу, Каз. Мне жаль. Я тоже не должен был позволять себе такие чувства, но позволил. И теперь не могу остановиться.

Она долго и спокойно смотрела на меня; ее глаза так сузились, что зрачки превратились лишь в тонкие красные полоски.

— Ты просто идиот. Яидиотка! Это все плохо кончится, — наконец сказала она.

— А что кончается хорошо?

Ее глаза наполнились слезами, которые затем потекли по щекам. Медленно стекая, они замерзали на ее лице. Я дотронулся до одной, и она скатилась на пол — затерянная снежинка в Аду.

— Где?

— Где «что»? — Она уже не уходила. Каз держала перед собой сумку и сверток с одеждой, словно это была ее единственная защита.

— Где я снова смогу тебя увидеть? Когда?

От вида бледной кожи ее уязвимой шеи меня так бросало в жар, что я тоже стал собирать свои вещи — чтобы отвлечься. Каким бы сильным ни было мое желание, я не хотел, чтобы ее поймали. И я пока не был готов забрать ее. Мне надо было подготовить кое-что, ведь я не ожидал найти ее так быстро.

Она была настолько прекрасна, что отвлекала меня от моей одежды. Я подполз к ней, провел руками по ее бедрам, задирая ей юбку так высоко, что она собралась комком у нее на животе. Каз была одновременно и холодной, и горячей. Она раздраженно оттолкнула меня, как будто слишком дружелюбную собаку, но оттолкнула не слишком сильно. Я продвигался вверх по ее ноге, покусывая, и едва мог расслышать ее слова, потому что мои уши были зажаты ее ногами.

— Перестань! Как будто тебе пятнадцать лет. — Она издала звук, намекающий на ее нерешительность, но потом все же более уверенно отстранилась от меня. Сумев сделать это, она встала и поправила юбку. — Сегодня вечером, после последнего фонаря. На площади Дис Патер, у старого храма. Я пришлю кое-кого за тобой.

— У храма?

— Просто будь внимателен. Ты поймешь, когда увидишь его.

Она позволила поцеловать себя и практически утонула в моих объятиях, от чего я подумал, что она потеряла сознание. Кажется, впервые она была настоящей, без напускной брони, хотя длилось это недолго. Я почувствовал, как она снова напрягается.

— Мне надо идти, — сказала она, отрываясь от меня.

— Ты ведь любишь меня?

— Я… привязана к тебе. Я не испытываю любви ни к чему живому. — Она покачала головой. — Это слово мне не подходит.

— Оно подходит мне. Это почти одно и то же.

— Это совершенно другая вселенная, Бобби, — сказала она. — Закрой дверь, когда уйдешь, — и она поспешила наружу.

Мне потребовалось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не пойти за ней. Вместо этого я подождал достаточное время, слегка навел порядок, а затем покинул