Александр Никоноров - Раздать сценарий

— И на кого же? — подначивая его, спросила Диора, поправляя светлую прядку волос.

— На того, кто не будет забывать о соревновании! Ну как так можно, Трэго?

Я пожал плечами.

— А что такого? Если я буду самому себе твердить о приближении поединка, это увеличит мои шансы на выигрыш. Но вы ставьте-ставьте на соперника, раз уж решили заняться благотворительностью.

— Ты ведь не знаешь, кто твой соперник, — заметила Салина.

— Как и вы.

— Вот потому-то я и поставлю против тебя, — заключил Торри.

Я не ответил. Меня немного выбесило неверие друга в мои силы. Ну забыл, что теперь? Я все правильно им ответил. Шансы мои невелики, это так, но я не стою на месте и постоянно занимаюсь.

— Что планируешь придумать, Трэго? — участливо поинтересовался Парин.

— Хочешь выведать мои намерения и тоже поставить против? — я сощурился. Парин опустил взгляд. — Да шучу я. На самом деле не знаю. Даже не представляю. Наша магия — вещь непредсказуемая. Сегодня так, завтра эдак.

Торри положил руку мне на плечо.

— Наш Трэго отличается особым подходом к волшебству. Например, ему ничего не стоит нагреть ковш с водой Огненным Шаром. Или высушить вещи Ураганом. Или преобразовать дерево в камень, чтобы бросить лягушку, вместо того чтобы нагнуться и поискать камушек.

— Ну бывало пару раз. Лучше суметь как-то, чем не суметь вообще, — попытался защититься я, но друг продолжил.

— Или заживить порезанный палец, принеся в жертву кисть.

— Ну, это ты махнул…

— Или посветить ночью маленькой моделью солнца, ослепляя всех через три стенки.

— Очень смешно.

— Или завязать шнурки Изменением Материи. Радикал. Самый настоящий.

— Я такой же радикал, какой ты — шутник. Заканчивай. Не смешно.

— А по-моему очень даже, — вступилась Диора. — Зато твои методы могут обескуражить соперника! Ты не думал об этом? Вот насылает он на тебя Ледяной Веер, а ты закрываешься не пойми откуда взявшейся стеной замка. Разве не круто?

— Диор, пошли. Все равно у вас с Периной рядом, — сказала Салина, поправляя прическу. «Периной» она называет Парина из-за созвучности и схожести. — А вам куда?

— Нам на меморандумы, — хмуро пробубнил Торри.

— Ну и пошли. Тоже недалеко.

Мы зашагали по вымощенной перламутровым камнем дорожке. К нам присоединился бледный Вароган с факультета Крови. У него сегодня пары начинаются позже, и он решил проводить нас до корпусов. Остался позади корпус Воды, осыпающий проходящих мимо мелкими брызгами. Мы вышли на небольшую площадь поодаль от здания; она изрезана фонтанами, а меж ними перекинуто множество радуг. Компания босых девушек носится по небольшим лужам, кружится и смеется; несколько парней, красуясь, ныряют в фонтаны и вылезают оттуда совершенно сухими. Ну а что, маги Воды могут себе позволить и не такое. Двое студентов-заучек поочередно создают омуты, а маг камня меряет глубину длинным гранитовым шестом и выносит вердикт. А по левую сторону… По левую сторону стоит она…

Кассиана.

Она застыла в окружении подружек и что-то им рассказывает. Очаровательное создание, крохотное аккуратненькое чудо, которое хочется прижать к себе и не отпускать. Длинные волосы достигают поясницы, мешковатая мантия в цвет ее голубых глаз не может скрыть всей стройности и точености фигуры, а любым ее жестом, движением губ или взмахом ресниц можно наслаждаться вечно, упиваться, словно это есть самое прекрасное на свете. Не спорю, что так оно и есть…

— Да?

Я осекся. Оказывается, вопрос предназначался мне.

— Ну да, — бодро заявил я. — А он о чем? — шепнул я идущему рядом Торри.

— Да Вароган просто спрашивает, так ли сильно тебе нравится Кассиана, — нарочито громко произнес он.

Именем Сиолирия, не дайте мне покраснеть.

— Нет, серьезно, Вароган, — я решил допытаться до него, чтобы отвлечь от щекотливой темы и сменить ее. — Что ты спросил?

Худощавый «красный» убрал с лица спутанные волосы цвета смолы и посмотрел на меня сквозь очки.

— Интересуюсь, если после принятия алкоголя сварить зелье для опохмеливания — опьянеешь ли? В крови-то алкоголь…

— Пойдем левее, — чуть ли не приказным тоном сказал я, клоня в сторону девушек и пропуская слова товарища мимо ушей. Я вижу только ее, я поглощен ею, а ваши словечки и неинтересные разговоры можете оставить при себе.

Мной овладело желание пройти мимо, хотя бы на секундочку сблизиться с ней, оказаться в поле зрения.

— Зачем? — взъярилась Салина.

— Никогда не ходил по левой стороне площади.

Вароган закатил глаза и раздраженно цокнул.

— Вот ведь болтун, — буркнул на ухо Торри.

Мне начхать. Думайте, что хотите, мне безразлично. Только бы рядом, только бы напомнить о себе, о своем существовании. Может, именно этот шаг сблизит меня с ней.

— О, кстати, смотрите, — как бы невзначай крикнул я в надежде быть услышанным Кассианой. — Я тут научился делать фигуру.

Прямо в воздухе я создал шар воды, который принял форму полыхающего костра. Я заключил его в ярко-оранжевую сферу огня, колыхающуюся подобно водной глади. Из ближайшего фонтана заставил протянуться тоненькую струйку воды. Она обвязала огненный шар, а я, призвав поток ветра, подтолкнул свое творение в небо. В момент, когда водяная «веревка» натянулась, сфера застыла и рванула назад. Получилось, как будто нить удерживает воздушный шарик.

Со стороны моих друзей посыпались комплименты. Даже невозмутимый Вароган не остался равнодушным и снял очки, чтобы лучше видеть мой шедевр. Я кивал, улыбался, но украдкой поглядывал на Кассиану. Я с восторгом отметил, что она обратила внимание и в восхищении смотрит на парящую над фонтаном фигуру. Чуть не подпрыгнув от радости, я самодовольно повернулся к своим.

— Достойно, — отметил Парин.

— Конечно достойно, — я говорил громче обычного. — Не то что зверушки твои. За стеной люди управляют ими и без магии.

Что я делаю… Вот так ни с того ни с сего поддеть друга, рассчитывая, что девушка оценит мой острый язык?

— Нет слов… — восторженно проговорила Салина.

— Одуреть, — бросил Торри.

— Ты много про анимагов не говори, а то курб достанется не Парину, а Ленсли! — взъярилась Диора.

Я не отреагировал, а победно улыбнулся и уже в открытую посмотрел на Кассиану. И чуть не обмер.

Она отвернулась и наблюдает за чем-то в другой стороне и, погляди-ка, забыла о содеянном для одной нее представлении! Меня пронзила волна холода, затем жара. Уши загорелись, а самому захотелось расплакаться.

Почему она не смотрит? Что там?

Я проследил за направлением ее взгляда и охнул. Между фонтанами выстроился чудесный дворец, сделанный из радуг. Башни с покатыми крышами, извивчатые стены, чьи зубцы не острые, как положено, а гладкие, и сами преграды больше походят на волнистые узоры с небольшими водоворатами на верхушках. По зубцам весело пробегают многочисленные искры; золотистые крупицы подобно дрейфующему на волнах судну или спускающемуся, а затем поднимающемуся на санках ребенку прокатываются по каждой крыше, по каждому витку стены. Потом дворец взорвался мириадами звезд. Они «побежали» по струйкам и скрылись внизу, а после брызнули из фонтана, отчего создалось впечатление, будто вместо воды наружу вырываются сонмы блестков, отсветов и созвездий. Последнее, что было показано — сама Кассиана, неотразимая, яркая, будто собранная из бриллиантов. Зрелище действительно было чудесным. Куда уж мне со своей теперь нелепой на фоне этого представления побрякушкой.