Елена Тыртышникова - Черный замок

— Не стоит, Фел, — покачал он головой. Оказывается, герцог внимательно наблюдал за обоими сыновьями.

— Он же себе все руки с этой гадостью сотрёт!

— Мы его с собой не брали, — хмыкнул отец. — Сам захотел — пусть сам и выкручивается.

Чтобы ни чувствовал Феллон к Романду, одно младший герцог знал точно — отец сейчас поступил очень жестоко. Нельзя так с неразумным ребёнком. Единственная надежда, что малыш догадается выкинуть игрушку, хотя с его-то предполагаемой болезнью…

В очередной раз ухнувшись на животик и ушибив ручку о любимые шарики, Род всё-таки остановился и сосредоточенно посмотрел перед собой. На две пары ног. Явственно хмыкнул, глянул на свои ручки, затем на ножки в пинетках с пушистыми помпонами. Всё-таки отложил погремушку и упёрся ладошками в холодный пол. Однако на этом свою деятельность не ограничил.

Род поставил ножку не привычно на коленку, а как у взрослых — на ступню. Утвердился. Затем повторил то же со второй своей ногой. После чего оттолкнулся руками от пола и упал на попку. Однако неудача малыша не остановила — он попытался ещё раз. Получилось. Род стоял, чуть раскачиваясь с непривычки, и рассматривал пространство вокруг себя. Необычно, как необычно! — говорили его глаза.

И снова брат не остановился на достигнутом. Он потянулся за погремушкой — конечно упал. На этот раз малышу понадобилось целых четыре попытки, чтобы сообразить: игрушку не поднять. Тогда Род подполз к шторе и встал на ноги, цепляясь за угрожающе трещащую ткань. Теперь, чтобы добраться побыстрее до взрослых, требовалось научиться ходить.

Перед первым падением малыш умудрился сделать целых пять шагов. Потом был только один и уже отчего-то не требовалась штора. На третий раз после двух шагов Род обнаружил, что за ним следят, — с размаху плюхнулся на попку и заревел.

Феллон бросился поднимать ребёнка, однако его опять не пустил отец.

— Не надо, Фел. Он может, но не хочет. Ему лень.

Видя, что помощи не дождаться, Род судорожно всхлипнул, поднялся и проделал оставшиеся до взрослых семь шагов за один раз. Однако подошёл не к отцу, а к брату. Теперь-то Феллон взял малыша на руки.

— Романд, ты хотел мне что-то показать? — позвал Имлунд.

Ребёнок после очевидной паузы обернулся, обиженно надул губки, а потом протянул отцу погремушку.

— На, папа, — первые слова в жизни и надолго, чуть ли не на год, единственные.

— Давай его сюда, Фел, — герцог ласково и довольно улыбнулся. Ему было, чем гордиться: Род такой маленький, а уже умеет ходить и говорить. Вот только нормально ли это?

— Кажется, он мокрый.

— С младенцами такое случается, — хмыкнул отец и сам отобрал младшего сына у старшего. — А ты, Фел, возвращайся к жене. Правильно это. К тому же, пора бы и наследником обзавестись.

— Но?

— Я уже обзавёлся, — напомнил Имлунд. — И мои сыновья — это только мои сыновья, а тебе, Фел, род Зелеш продолжать!

И пошёл прочь, к своим покоям, сюсюкаясь с Родом. Отчитывая и одновременно хваля, оттирая грязные ладошки своим белоснежным платком, звеня погремушкой… Как же тогда Феллон ненавидел брата! За… за… Да, хотя бы за то, как менялся голос отца в разговоре с Романдом! И только теперь, сейчас, младший герцог вдруг понял. Если со старшими сыновьями Имлунд Зелеш разговаривал всего лишь спокойно, то младшему доставался исключительно лёд… ненависти…

Всё к демонам! Во Тьму! — Феллон стряхнул с себя воспоминания. Сейчас его интересовало одно: он жаждал увидеть жену и дочерей…

В замок Феллон добирался на шуршах — младший герцог прибыл глубокой ночью и не успел перешагнуть порог, как рухнул на пол. Сердце распухло от боли. Горячей, нестерпимой, плавящей рёбра, жгущей лёгкие.

— Отец…

Очнувшись, Феллон оттолкнул от себя перепуганных слуг и бросился в кабинет Имлунда. Там, за зачарованной стенкой прятался простой кувшин, без украшений, без рисунка — только с надписью.

— Вскрыть после моей смерти, — разум отказывался воспринимать очевидное, поэтому Феллон зачитал её вслух и снял печать. Внутри покоился свиток с последней волей герцога Зелеша.

Феллон прочёл и активировал магический амулет перемещения. Как ни стремился новый глава рода прочь из столицы, ему пришлось в неё возвращаться. В скором порядке. На Имперский совет.

— А-а-а!!!

От последнего, особенно громкого и протяжного крика дочери Керлик оглох на одно ухо. Это чародею ещё повезло — остальные уже давно на оба.

За окном медленно, но неумолимо светало, а Лита всё никак не могла разрешиться от бремени. Конечно, для первых родов это в порядке вещей — по-хорошему пустым схваткам длиться ещё половину дня… Нет, по-хорошему схваткам начаться следовало через месяц, но безумное и безответственное поведение девочки ускорило процесс. Впрочем, сейчас время не ругать малышку — сам вырастил, — а помогать ей. Лита уже рожала.

Рядом с Керликом и Любавухой пристроились Алай Строптивая и Керейн. Хозяин, сняв замыкающее заклятье, отпустил Чёрный Круг — Имперский совет объявил общий сбор. Оставшемуся чародею тоже требовалось явиться в Главель, но, быстро разобравшись в плачевном состоянии молодой хозяйки замка, чёрный маг категорически отказался уходить. И хорошо — Керлик вдвоём с Любавухой не справился бы.

— Вот так, правильно, — ласково прошептала Алай.

И новоявленный дед оглох-таки на второе ухо — внучок надрывался, словно две тысячи двести двадцать два демона.

— Ой, посмотри, какой у тебя мальчик, — не слыша себя, забормотал Керлик и поднёс к матери сына. — Глаза маменькины, а в остальном такой весь страшненький, в папеньку. Только волосёнки чёрненькие — Романду не понравится. Ну ничего, я что-нибудь убедительное придумаю: типа у тёмных магинь светловолосые дети не рождаются. Честно-честно, я Сельку не выдам.

Лита устало улыбнулась дурацким шуточкам отца. Она видела, что их с Романдом сын самый красивый в Мире мальчик. Чародейка хотела протянуть руки, коснуться маленького создания, чтобы увериться в его реальности, когда вдруг побледнела и часто-часто задышала. Глаза молодой матери округлились в панике.

— Ой, — оценил Керлик.

— Ага, — согласилась Любавуха, нисколько не ждавшая такого поворота событий.

— Я этого не выдержу! — признался Керейн.

И лишь женщина-рыцарь Алай Тхай оставалась спокойной.

— Тихо, девочка, тихо, — заговорила она. — Дыши медленнее. Ты уже это проходила. Сейчас будет куда легче.

Спальню прорезал новый крик. Лита всё так же отчаянно боялась, но знала, что сможет сделать это.

Романд застыл, глядя на отца. Герцог всё такой же величественный и ледяной, хозяин жизни, но скованный смертью распластался среди спящей соннички. Рядом валялся изуродованный и бесконечно мёртвый Марго, но, казалось, что Имлунд отстранился от стражника. Каждый из павших воинов был сам по себе. Впрочем, сейчас чародей не замечал наставника Меча.