Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя - Анна Каляда

И я не стала спорить. Потому что после мёртвого дома, после сладкого запаха и чужого почерка в дневнике хотелось, чтобы рядом кто-то был. Хотя бы до порога лавки.

Мы шли через Верхний город молча, и только когда впереди показались торговые ряды, я задала вопрос, который вертелся на языке с самого начала:

— Рас, почему вы этим занимаетесь? Не официальным расследованием, а вот этим — частным, опасным, без поддержки начальства. Вы главный дознаватель. Вы рискуете всем.

Он помолчал. Потом ответил, глядя куда-то вперёд, на зажигающиеся фонари Рыночной:

— Потому что я однажды уже закрыл глаза. Давно, в начале службы. Решил, что дело не стоит внимания. Женщина жаловалась на головные боли, целители сказали — переутомление. Я мог проверить. Не проверил. Она умерла через месяц. Я до сих пор не знаю, был ли это артефакт или просто болезнь. Но я поклялся, что больше никогда не оставлю такое без внимания.

— И поэтому вы пошли против своих же коллег? — спросила я тихо.

— И поэтому я пришёл к вам, — он наконец повернулся ко мне, и в сумерках его лицо было почти мягким. — Потому что вы — единственная, кто чувствует то же, что и я. Ответственность за мёртвых.

Я не нашлась с ответом. Мы как раз подошли к лавке, и я остановилась у двери, перебирая ключи. Рас ждал, не уходя.

— Завтра с утра? — спросила я. — С архивами?

— С утра, — подтвердил он. — Вы не против, если я приду не один? Со мной будет мой друг и заместитель, Кёртис Бринстон. Мы вместе начинали службу, он отлично разбирает старые документы. И умеет молчать, когда это нужно.

— Кёртис Бринстон? — переспросила я. — Вы о нём не рассказывали.

— Не было повода. Но для архивной работы он подходит лучше меня.

Я кивнула:

— Приводите. Если ваш заместитель так же хорошо работает с документами, как вы со ставнями, — мы за день переберём все бабушкины записи.

Рас чуть улыбнулся:

— Тогда до завтра, Лирена.

Я отперла дверь и шагнула внутрь — и замерла на пороге.

В лавке горели свечи, хотя я точно помнила, что не зажигала их перед уходом. А на стуле для клиентов, вальяжно закинув ногу на ногу, сидела Ричи. В руках она держала газету, и вид у неё был такой, будто она ждала меня по меньшей мере час и за это время успела мысленно выиграть все споры, которые мы когда-либо вели.

— Ну наконец-то! — воскликнула она, подскакивая. — Я уж думала, ты решила заночевать в этом своём мёртвом доме. Или того хуже — в гостях у кое-кого! — она выразительно покосилась на дверь, за которой только что скрылся Рас, и многозначительно поиграла бровями.

— Ричи, ты как сюда попала? — я сняла сумку и повесила на крючок. — У меня вообще-то замок.

— У тебя запасной ключ под ковриком. Об этом знает вся Рыночная улица, включая бродячих котов. Я пришла тебя дожидаться с новостями и, надо сказать, не зря!

Она взмахнула газетой, как флагом. Я успела заметить, что это «Столичный вестник» — издание, которое обычно читают те, кто хочет знать, кто на ком женился, кто кому проиграл состояние в карты и какой маг устроил фейерверк над Верхним городом на прошлой неделе.

— Ричи, я устала, у меня в сумке дневник мёртвой женщины и записка вероятного убийцы. Если ты хочешь обсудить светские сплетни…

— О, я хочу обсудить не просто светские сплетни! — она торжествующе развернула газету и ткнула пальцем в разворот. — Я хочу обсудить, почему твой «просто дознаватель» красуется в списке «Самых завидных женихов столицы»!

Я замерла, не донеся чайник до плиты.

— Что?

— Читай! — Ричи сунула газету мне под нос.

Я опустила взгляд. Разворот и правда был посвящён ежегодному рейтингу — с портретами, гербами и краткими биографиями. На третьей позиции, между каким-то лордом-судовладельцем и племянником королевского казначея, красовался он. Портрет был сделан явно пару лет назад — Рас был моложе, без тени усталости под глазами, но с тем же твёрдым взглядом, который я уже успела выучить.

Под портретом — подпись:

«Расэль Арден, глава рода Арденов, главный дознаватель Магического порядка Его Величества. Наследник фамильного поместья Арден-холл, кавалер ордена Серебряного Пера за раскрытие заговора Трёх Башен, обладатель почётного жезла за двадцать раскрытых дел особой важности. Холост. В беседе с нашим корреспондентом заявил, что не ищет невесту, однако мы знаем: самый опасный холостяк столицы — это всего лишь вопрос времени».

Я перечитала дважды. Глава рода Арденов. Кавалер ордена. Двадцать раскрытых дел особой важности. «Самый опасный холостяк столицы».

— «Просто Рас», значит, — прокомментировала Ричи с видом победительницы. — «Без званий и титулов». Ну-ну.

— Он не врал, — сказала я, всё ещё глядя в газету. — Просто не всё рассказал.

— Конечно, не всё! Зачем мужчине рассказывать, что он глава рода и кавалер ордена, если можно скромно чинить ставни и говорить «мне хотелось помочь»? — Ричи расхохоталась. — Лирена, да он тебя охмуряет! Причём делает это так элегантно, что я даже не могу злиться. Я могу только восхищаться!

Я опустила газету и уставилась в стену. Расэль Арден. Глава рода. Кавалер ордена Серебряного Пера. И он чинил мне ставень.

— Знаешь, — медленно проговорила я, — я думала, что хуже уже быть не может. Что я и так влезла в опасное расследование. А теперь оказывается, что меня ещё и сфотографируют для «Столичного вестника», если кто-то увидит нас вместе.

— О, не переживай! — Ричи отмахнулась. — Ты в их рейтинг не попадёшь, ты же не аристократка. Но вот то, что он не афиширует своё имя, — это тебе на руку. Меньше конкуренток.

— Ричи!

— Что? Я серьёзно. Он скрывал имя не потому, что не доверяет тебе, а потому что не хочет, чтобы ты смотрела на него как на «главу рода Арденов». Он хочет, чтобы ты смотрела на него как на просто Раса. Который чинит ставни. И это, знаешь ли, очень мило.

Я вздохнула и наконец поставила чайник.

— Спасибо за новости. Теперь я знаю,