Вольный лекарь. Ученик. Том 5 - Сергей Витальевич Карелин

— Пить. Хочу пить, — пересохшими губами произнес юноша.

— Сейчас-сейчас, миленький, — старуха торопливо вышла из каюты, а я проверил уровень энергии — все хорошо, должно хватить.

Прежде чем приступить к лечению, я решил узнать, что произошло, ведь от этого зависит, нужен ли дополнительный осмотр всего тела в поисках других болезней.

— Заболели ноги. Потом начали опухать. Дальше — больше. И вот, — Леня посмотрел на свои ноги, которые при ближайшем рассмотрении оказались не черными, а красно-сиреневыми.

— Ясно. Может, еще где-нибудь болит?

— Нет, не болит, — подумав, ответил он.

— Хорошо. Приступим, — я присел на край кровати, когда дверь открылась и вместе с пожилой женщиной, несшей кувшин с водой и кружку, зашел Андрей. Увидев меня, он с облегчением выдохнул.

— Вот ты где. Я тебя обыскался. Уж было подумал, что за борт свалился, — сказал он и, взглянув на юношу, ошарашенно выдохнул. — Вот те на. Это же гангрена.

— Почти, но еще не она, — ответил я. — Закройте дверь и никого не впускайте, чтобы не отвлекать. Хочу использовать сложную руну.

Андрей плотно закрыл дверь и встал рядом с ней, а пожилая женщина опустилась на пол у головы Лени и принялась поить его водой.

Мысленно воссоздав руну, я начал ее рисовать. Первым делом изобразил вертикальную линию — символ жизненной силы и потока энергии в теле, следом — расходящиеся «ветви». Эти ветви являются знаками выбора пути к исцелению. Затем внизу нарисовал небольшой круг, который обозначает целостность, заживление и восстановление тканей.

Эта руна, которую я назвал «Лифгард», укрепляет жизненную силу, помогает отторжению гниющих элементов и способствует восстановлению здоровья. Если она не поможет, то… Об этом не хочу даже думать.

«Лифгард» вспыхнул и пропал, а я принялся наблюдать за ногами Лени с помощью способности духогляда. Черная сущность сначала раздулась, словно бычий пузырь, затем покрылась красными прожилками и разлетелась на мелкие ошметки, которые тут же пропали, будто ничего и не было. Ко мне полетел шар энергии.

— Невероятно, — выдохнул ошеломленный Андрей и медленно приблизился к кровати, не спуская взгляда с ног юноши, которые из сиренево-красного приобретали здоровый цвет кожи. — Как тебе удалось?

— В этом и есть моя способность, — улыбнулся я.

— Все прошло. Здоровы ноженьки твои, Ленечка, — всплеснула руками старуха и бросилась мне под ноги, кланяясь и гулко стуча лбом об пол. — Благодарствую, знахарь! От всего сердца благодарствую! Проси все, что хочешь. Последнее отдам, жизни не пожалею.

— Встаньте, — я с усилием поднял ее на ноги. — Мне от вас ничего не надо.

— Нет-нет, так нельзя. На, бери, последнее, — она порылась в кармане цветастой жилетки и вытащила три рубля.

— Не надо, — строго сказал я, ведь прекрасно понимал, что у этих людей денег нет.

— Как же не надо? Как не надо? Ведь внучка моего спас, — она снова прослезилась и с умилением посмотрела на внука, который сидел на кровати и осматривал ноги так, будто не верил своим глазам.

— Я сам с ним расплачусь, — вмешался Андрей. — Будьте здоровы и берегите внука.

Он открыл дверь и качнул головой, зовя меня за собой, но тут пришел в себя излечившийся юноша, который по примеру бабки рухнул на колени и принялся благодарить. В общем, я еле вырвался и, оказавшись на палубе, вместе с Андреем поспешил в трюм к нашей каюте.

— То, что ты сделал, просто невероятно, — продолжал восторгаться Андрей. — О тебе должны все знать. Вся империя должна…

— Не надо, — прервал я его. — У меня нет права лечить людей, поэтому могу загреметь в тюрьму. Направляюсь в Москву именно для того, чтобы поступить в медицинскую академию и, отучившись, получить разрешительные документы.

— А-а, ясно, — приуныл он.

Мы зашли в каюту, умылись и разошлись по кроватям. Время было уже полночь.

— Ты любую болезнь можешь вылечить? — вполголоса спросил Андрей.

— Пока не встречался с болезнью, которую не смог бы победить. Но были случаи, когда болезнь достигла пика, и тогда смерть неизбежна. Я не могу вылечить того, кто на грани смерти, — ответил я и провел пальцем по потолку каюты, ведь спал на втором ярусе.

— Но ведь этот мальчик Леня… Он был серьезно болен, — возразил Андрей

— Да, еще несколько дней, и его невозможно было бы спасти.

Андрей ничего не ответил, и я почти уснул, когда через время он заговорил вновь:

— Может, попробуешь вылечить меня?

— Почему бы нет? Что тебя беспокоит?

— Спина, но не всегда, а только по ночам. Иногда так скрутит, что дышать не могу. Хоть волком вой.

— Если хочешь, могу прямо сейчас посмотреть, только зажги свечу, а то ничего не видно.

— Я лучше тебя разбужу, когда прихватит.

— Ладно, — я повернулся к стене, накрылся одеялом и под монотонный шум двигателя и плавное покачивание на воде быстро заснул.

Мне приснилась Полина. Будто мы стоим с ней на берегу Ангары и…

— Эй, Степа, просыпайся, — услышал я сквозь сон и почувствовал толчок снизу. — Началось.

Я сначала не понял, где нахожусь и кто меня будит.

— Степа, скрутило. Снова скрутило, — сдавленно проговорил кто-то, и я снова почувствовал толчок откуда-то снизу.

Потребовалось несколько секунд, чтобы все вспомнить.

— Сейчас, — хрипло ответил я, спустился со второго яруса и первым делом подошел к столу, на котором стояла керосиновая лампа.

— Ох-х, фух-х, — стонал Андрей, пока я чиркал спичкой и поджигал фитиль.

Когда свет озарил каюту, я подошел к мужчине, который лежал, выгнувшись назад, и от боли сучил ногами.

— Где болит?

— Спина. Спину скрутило, — выдавил он и снова заохал.

— Поворачивайся, — велел я и помог ему перевалиться на бок.

— Фух-х, кажись, отпустило. В этот раз было особенно больно, — сказал он и задрал свою ночную сорочку. Я переключил зрение и… ничего не увидел. Не было даже зачатков болезни.

— Где именно у тебя болело? — уточнил я.

— Прямо вот здесь, — он указал на область между лопатками, но я по-прежнему ничего не видел.

— Болезни нет.