Михаил Исхизов - Надо Помочь Бабушке

   В это мгновение меня осенило, и я сказал волшебное слово, позволяющее большой черной кошке говорить на понятном языке.

   - Кто ты такой и зачем пришел сюда? - спросила большая черная кошка.

   И я открылся ей, ибо, когда произнесено волшебное слово, следует говорить правду. Таков закон джиннов, утвержденный на Диване мудрецов Блистательной Джиннахурии, еще восемьдесят тысяч лет тому назад.

   - Мне кажется, что твой хозяин замыслил зло, - сказал я. - И если это так, то надо остановить его. Не покажешь ли ты мне, о большая мудрая черная кошка, тайное место, где генерал прячет свои бумаги? Когда я найду эти бумаги, то смогу понять, невинен он, как только что появившаяся на свет овечка, или черен и жесток в своих замыслах. Если замыслы его коварны и преступны, я постараюсь прервать их и спасти много невинных жизней.

   - Я враг своего хозяина, - сообщила большая черная кошка. - Вначале каждый из нас жил сам по себе. А когда он утопил в бочке с вонючей водой пятерых моих котят, которых я даже не успела накормить, я стала его врагом. Теперь я просто живу здесь. И жду благоприятного времени, когда сумею отомстить за убийство своих пятерых, не увидевших еще белого света, котят. Это правда, что ты можешь нанести вред хозяину этого дома?

   - Клянусь рейтингом фирмы "Абаландур энд Халамбала", мир с ними обоими, - сказал я и в знак верности клятве, прижал ладонь правой руки к сердцу. - Клянусь что устрою ему небо в алмазах. Это будет такой фейерверк, что он броситься бежать, не захватив зубную щетку и запасное белье.

   - А если не сбежит? - спросила большая черная кошка.

   - Если не успеет сбежать, то его арестуют, бросят в темницу и станут по утрам бить палками по голове и ушам. Такая казнь предусмотрена в Счастливом Демократическом Королевстве Хавортия, за измену и некоторые другие преступления государственного масштаба.

   - Хорошо, - сказала большая черная кошка. - Это меня устраивает. Ты поклялся рейтингом своей фирмы и я поверила. Ибо нет ничего более важного, чем рейтинг фирмы, в которой работаешь. Я покажу тебе, где он прячет свои бумаги.

   Она подошла к одной из стен, лапкой дотронулась до места, где находится тайник, и объяснила, как его открыть.

   В тайнике я нашел некоторые секретные записи, - джинн вынул из-за пазухи своего обширного халата несколько листов бумаги и положил их на стол, - из которых ясно, что генерал собирается поднять мятеж против законного короля Пифия Седьмого. И вот эту карту, - Агофен вынул аккуратно сложенную карту, - где помечен маршрут следования его войска к столице.

   Небольшую карту джинн развернул и также положил на стол.

   - А это ты сделал напрасно, - Эмилий осторожно отодвинул оказавшуюся возле него карту. - Мы ведь договорились: ничего не брать. Это можно квалифицировать, как похищение секретных документов. Мы все сейчас оказываемся в роли иностранных агентов... И, вообще, брать чужие вещи без разрешения нехорошо. Мы не можем так поступать, - и отодвинул карту еще дальше от себя, на середину стола.

   - Нехорошо получилось, - поддержала внука Франческа. - Мог бы посмотреть а потом нам рассказать. У тебя ведь прекрасная память. Что о нас подумают драконы проживающие на Пегом Бугре...

   Максима этическая сторона дела нисколько не смущала. Он считал, что секретные документы генерала похищать не только можно, но и нужно. И ему было наплевать на то, что о нем подумают драконы, проживающие на Пегом Бугре, Максима смущало другое:

   - Теперь генерал знает, что его секретные планы раскрыты. Говорят, что Гроссерпферд, мужик толковый. Он теперь изменит все, что можно изменить. Эти планы теперь ничего не стоят.

   - Надо отсюда уходить, - сказал Дороша и оглянулся, посмотрел, на месте ли ранец, в котором находился башмак. - И чем раньше, тем лучше.

   - Почему? - спросил Эмилий.

   - По качану! Разве непонятно?

   - А если без овощей? - Максиму тоже не хотелось уходить из этого домика на окраине, да и некуда им было идти.

   - Можно и без овощей, - недовольно проворчал лерпрекон. - Генерал опасался Эмилия и хотел его задержать, но ничего у него не получилось. Так?

   - Так.

   - Теперь секретные планы генерала исчезли. Гроссерпферд сообразит, что это работа Эмилия. И чтобы вернуть документы решит задержать его. А где Эмилий может укрываться? У бабушки Франчески, на Пегом Бугре. Такие вот дела, - продолжать Дороша не стал, и так все было ясно.

   - Не найдут они наш дом, - не очень уверенно возразила бабушка. - И, вообще, что вы пристали к мальчику?! - пожалела она джинна. - Все у вас не так! Сами бы попробовали пробраться в логово генерала со всеми его собаками, адъютантами и лейтенантами, тогда бы и говорили.

   А Агофен держался достаточно уверенно, как будто он ничего плохого не совершил.

   - Не судите меня строго, - попросил он. - Ведь я находился в экстремальных условиях. В кабинет генерала, где я пребывал, каждую минут мог зайти кто-нибудь из его любопытных адъютантов. Мне надо было действовать быстро и обдумано. Но эти два понятия, к сожалению, иногда исключают друг друга. Выслушайте мой правдивый рассказ до конца и подумайте о том, как повел бы себя каждый из вас, если оказался бы в моем, нелегком, положении. Питаю надежду, что после этого, вы простите мой поступок, ибо помыслы мои были чисты и серьезного прокола я не допустил.

   - Просто надо пойти и положить эти бумаги на место, - Франческа собрала в аккуратную стопку все, что принес Агофен. - Пусть этот ваш генерал на них смотрит и радуется. Но сначала мы прочитаем их и узнаем все генеральские секреты.

   - Никто не сможет положить эти бумаги обратно в тайник, дорогая Франческа, - джинн с благодарностью посмотрел на защищавшую его бабушку. - Поздно их класть на место.

   - Генерал уже обнаружил пропажу? - Максим недовольно поморщился. - Интересно, что он сейчас делает?

   - Не знаю, что он сейчас делает, но кабинета, в котором был тайник, у него больше нет. Бараны остались, собаки и адъютанты остались, а кабинета нет. И дома тоже нет, - джинн развел руками, показывая этим, что теперь он генералу Гроссерпферду ничем помочь не может.

   Все уставились на джинна, ожидая объяснения.

   - Выкладывай! - попросил Максим. - Что ты тень на плетень наводишь?

   - Так вы же мне рассказать не дали, - ухмыльнулся джинн.

   - Рассказывай, что дальше было?

   - А дальше, - весьма охотно продолжил свой рассказ Агофен, - когда я увидел, что написано в этих бумагах и что нарисовано на карте, мне очень захотелось принести их сюда, показать вам, потом переправить нашему другу, доброму барону Брамина-Стародубскому, который был так гостеприимен, что согласился повесить нас не до концерта художественной самодеятельности, а после него. Я уже сложил все эти бумаги и спрятал их в халате, когда словно вспышка молнии меня озарила мысль высказанная однажды нашим куратором Кохинором Сокрушителем Муравейников, да продляться дни его блаженной жизни до бесконечности...