Это последнее затишье перед бурей. Последний период мира и спокойствия. Что будет дальше… время покажет.
Здесь представлен классический труд Сильвио Гезеля, предложившего в начале XX в. альтернативу тогдашней, основанной на золоте, и сегодняшней, не основанной ни на чём, денежной системе.
"Под обсуждаемым в этой книге экономическим порядком мы имеем в виду, что он является естественным в том смысле, что идеально "заточен" под природу человека. Но это не тот порядок, который спонтанно возникает наподобие натурального производства продукта. Таковой порядок, разумеется, НЕ существует, ибо порядок, который МЫ делаем САМИ, есть всего лишь акты нашей доброй воли, воли, которую мы осознанно стремимся воплотить в жизнь".
Проклятие маленького княжества, затерянного в Глухолесье. Он нападает ночами – и уносит все новые жизни.
Им может оказаться любой – простолюдин, воин, княжий приближенный… а то и вовсе пришлый человек.
Единственный, кому под силу найти оборотня – это Ведун, сам некогда побывавший в звериной шкуре.
Ведун выходит на охоту, однако цель его – не убийство «ночного хищника».
К оборотню надлежит применить таинственный дар – подарить ему новую жизнь в обмен на исцеление от проклятия.
Но почему Совет Семерых, коему подчиняется Ведун, готов запретить ему использование Дара?!
Вселенной грозит катастрофа, и ни одна из мировых Стихий – ни Порядок, ни Хаос, ни Источник, – не в силах предотвратить её. Мало того, они даже представления не имеют о природе надвигающейся катастрофы. Понять происходящее и дать Вселенной шанс на спасение способен лишь тот, кто сможет объединить все три Стихии воедино и заставить их действовать сообща.
Обновлено 19.11.2009.
Одареннейший из котов пером и чернилами излагает свою биографию и взгляды на мир, используя в качестве промокательной бумаги странички записей своего хозяина, благодаря чему мы кое-что узнаем и о жизни мятежного музыканта.
Это философская сказка о столкновении двух миров: мира обывателей, прагматиков-рационалистов с любимым гофмановским героем: неприякаянным художником, скитальцем, житейским неудачником, неизлечимым романтиком. Причем мир филистеров-рационалистов, презирая «этих чокнутых художников» подсознательно стремится подражать им, что замечательно видно на примере «Записок» вышеупомянутого кота. Так возникает еще одна важная для Гофмана тема: тема двойничества, тема подлинных и подменных, ложных сущностей. «Записки...» отличает и фирменный гофмановский юмор: иронично-саркастический и, одновременно, прозрачный и легкий.