Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Александровна Дубинина
Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Александровна Дубинина краткое содержание
Хаято перерождался сотню раз и никогда не сомневался, что должен сделать. Его вела ненависть к Ишинори, всё сильнее отравляя душу. Но правда – тоже яд, и сожаления способны причинить не меньше страданий.
Теперь Хаято предстоит поставить точку в череде бесконечных смертей, но перед этим узнать, почему этот мир отличается от его воспоминаний, что так отчаянно скрывает Ишинори, и так ли всё спокойно на вершине Канашиямы. Пока морская песня заманивает рыбаков в пучину, а на болотах пропадают люди, двум ученикам оммёдзи придется сделать непростой выбор, от которого зависит буквально всё.
Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Александровна Дубинина читать онлайн бесплатно
Сора Наумова, Мария Дубинина
Сто жизней Сузуки Хаято – 2
Копирование, тиражирование и распространение материалов, содержащихся в книге, допускается только с письменного разрешения правообладателей.
© Сора Наумова, текст, 2026
© Мария Дубинина, текст, 2026
© Raccun, иллюстрации, 2026
© JuBu, иллюстрация, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
* * *
Список действующих лиц[1]
Оммёдзи и его ученики с Канашиямы
Куматани Акира – оммёдзи.
Рюичи – первый ученик Куматани Акиры.
Ишинори – второй ученик Куматани Акиры.
Сузуки Хаято – четвертый ученик Куматани Акиры.
Сога Киёхико – третий ученик Куматани Акиры.
Прочие персонажи
Ёко и Икудзи – приемные родители Хаято и Ишинори.
Сэй – куноичи из клана Мидзуно.
Куматáни Акиёси – старший брат Куматани Акиры.
Сугисáки Рюнóске – лучший друг Куматани Акиры.
Итагáми и Ёкура – морские разбойники.
Дзанни́н – богатый торговец из Сакаи.
Курóмэ – его жена.
Хонáми – дочь Дзаннина и Куромэ.
Сэкия и его племянник Нáру – слуги в доме Дзаннина.
Буни́чи и Нáгико – супруги из рыбацкой деревни.
Фуминó – их дочь.
Гэнки – юноша из рыбацкой деревни.
Ку́до – староста деревни у болота.
Нáцуми – его жена.
Исáо и Юри́на – пропавшие дети.
Лао Чэн – учитель Ишинори.
Мирáй – мать Ишинори.
Система времени
Час Обезьяны – с 3 до 5 дня.
Час Курицы – с 5 до 7 вечера.
Час Пса – с 7 до 9 вечера.
Час Свиньи – с 9 до 11 вечера.
Час Мыши – с 11 до 1 часа ночи.
Час Быка – с 1 до 3 ночи.
Час Тигра – с 3 до 5 утра.
Час Кролика – с 5 до 7 утра.
Час Дракона – с 7 до 9 утра.
Календарь (названия месяцев, принятые в книге)
Январь – митсуки – месяц гармонии, месяц пионов.
Февраль – кисараги – месяц, когда надевают много одежд, месяц камелии.
Март – яёй – месяц произрастания, месяц сливы.
Апрель – удзуки – месяц дейции, месяц сакуры.
Май – сатсуки – месяц рисовых посевов, месяц глицинии.
Июнь – минадзуки – месяц без дождей, месяц гортензий.
Июль – фумидзуки – месяц литературы, месяц лотосов.
Август – хадзуки – месяц опадающих листьев, месяц космеи.
Сентябрь – нагатсуки – месяц длинных ночей, месяц хризантем.
Октябрь – каннадзуки – месяц без богов, месяц георгин.
Ноябрь – симотсуки – месяц заморозков, месяц кленов.
Декабрь – сивасу – месяц окончания дел, месяц увядания.
Глава 16,5. Откуда я тебя знаю?
– Я дома!
Пустая квартира ответила тишиной, ожидаемой, но от этого не менее горькой. Ишинори разулся, аккуратно выровнял кроссовки и по привычке на цыпочках прошел мимо кухни. Матери не было, наверное, еще не вернулась с работы, а значит, у него есть немного времени, чтобы собраться на репетицию и ускользнуть раньше, чем будет замечен и остановлен. Ишинори с облегчением выдохнул и сбросил рюкзак с плеча.
После переезда в новый дом ему выделили комнату гораздо меньше по размеру, чем была у него раньше, и стало сложнее прятать сценическую одежду и грим. Мама была категорически против его увлечения музыкой и частенько поколачивала, пока он не научился скрываться и выкручиваться. Но все равно от мысли, что она узнает не только о том, что он поддерживает связь с единомышленниками, но и что нашел продюсера, пробирала дрожь и накатывала нервная тошнота. Впрочем, что тошнило его уже по-настоящему, Ишинори понял по неприятной горечи в горле. С самого утра он ничего не ел: деньги на покупку обеда ушли на ярко-красные серьги-кисточки. Проходил мимо витрины по пути в школу и не удержался. Они были такими изящными, гладкими, шелковыми, подходящими к образу «Принца тэнгу», – красота, к которой он безуспешно стремился и к которой не мог приблизиться. Красота, к которой он прикасался обманом, надеясь, что никто из знакомых не узнает.
Он успел собрать рюкзак до того, как хлопнула входная дверь и квартира наполнилась шорохом пакетов, шелестом одежды, приторным ароматом духов – и ощущением надвигающейся катастрофы. Ишинори бросил взгляд в зеркало, натянул на лицо улыбку, такую, что и сам готов был поверить в ее искренность, и вышел в коридор.
– С возвращением!
Мама повесила сумку на спинку стула и устало махнула рукой.
– Разогрей обед в микроволновке, у меня нет сил.
– Я поем позже, мы с ребятами договорились поиграть в баскетбол на площадке.
Врать не так уж и сложно, если к этому привыкнуть. Ишинори закинул рюкзак на плечо и прошел мимо к порожку. Мамины туфли стояли неровно, и он по привычке их поправил.
– Какими еще ребятами? Разве у тебя уже появились здесь друзья? – спросила мама, уперев руки в бока. В электрическом свете ее длинные черные волосы, собранные заколкой на затылке, масляно блестели, Ишинори с трудом оторвал от них взгляд.
– Да. Это… мы будем учиться вместе. Они хорошие.
– Ладно, иди. Только не задерживайся, – разрешила она, но едва Ишинори завязал шнурки и повернулся к двери, как снова позвала его: – Погоди-ка. Посмотри на меня.
Ишинори покорно замер, и мама, возвышаясь над ним, провела ладонью по едва отросшим волосам. Ее лицо сморщилось, будто она собиралась заплакать, но Ишинори знал, что это не жалость, не сожаление.
Это отвращение.
– Завтра встань пораньше, займемся твоей прической.
– Мама, не надо, – вырвалось у Ишинори, и он попятился.
– Они слишком длинные, все на тебя смотрят. Мало этого жуткого пятна было! Разве ты не понимаешь? Тебе совсем наплевать, что про нас будут говорить?! Тебе совсем все равно?!
Ишинори сглотнул комок в горле, накрыл ладонью большое родимое пятно на шее под ухом (то, что под короткими волосами оно становилось едва ли не единственным, что видели окружающие, маму почему-то не беспокоило) и дрожащим голосом ответил:
– Не все равно…
Мама смотрела на него, но при этом словно сквозь, будто он был прозрачным, ненастоящим. В последние годы становилось только хуже, и он прикусил кончик языка, чтобы не сорваться.
– Я пошел.
– Хорошо отдохни там, дорогой, – снова улыбнулась мама.
Ишинори вышел и прижался спиной к закрытой двери. Его потряхивало. Закатное солнце облизывало лестницы, делало унылый металл и бетон похожими на тусклое золото. Наверное, оно золотило и волосы Ишинори – изуродованные машинкой, настолько короткие,