Тень отступника - Артём Гармашов

— В отличие от вас, дуболомов, я сначала соберу всю информацию. А уже завтра Лейфар будет знать всё необходимое.

Карвек резко развернулся. И замер — его взгляд упёрся в Нар'миира, который стоял в пятнадцати шагах, прислонившись к стене. Ризаан попытался заслонить друга, но поздно.

— Ты что, подслушиваешь? — рявкнул Карвек, направляясь к нему.

Нар'миир выпрямился. Голова всё ещё кружилась, во рту был привкус крови, но он заставил себя стоять ровно.

Карвек подошёл вплотную.

Жёлтые глаза впились в Нар'миира. На миг ему показалось, что Карвек сейчас что-то ещё скажет. Или ударит. Но тот только скривился.

— Молчал, что твой магический поток имеет достаточно маны? — почти выплюнул он. — Разберись с этим. Или я сам разберусь с тобой.

Карвек резко развернулся и пошёл прочь. На ходу сжимал край ламелляра так сильно, что побелели пальцы.

— У нас в сотне из магов два недоучки, — донеслось до Нар'миира. — А этот молчит… Бездна его поглоти.

Аральд остался стоять на возвышении.

Толстые линзы блеснули, когда он перевёл взгляд на Нар'миира.

Что-то быстро записал в свиток, свернул его и убрал за пояс.

— Тархан, — сказал он.

Голос был спокойным.

— Берегите себя. Вы важнее, чем думаете.

После этого он просто ушёл.

Нар'миир смотрел ему вслед, пока тот не скрылся между казармами.

Пальцы сами собой сжались в кулак.

— Слышал? — негромко сказал Ризаан рядом. — Важным считают…

— Заткнись, — сказал Нар'миир беззлобно. И добавил, — иди к своим уже…

Ризаан не двинулся с места.

Нар'миир прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Шум постепенно возвращался.

Нукеры поднимались с земли, отряхивали одежду, собирали оружие. Кто-то ругался сквозь зубы. Где-то неподалёку всхлипнули, тут же оборвав звук. Плац понемногу приходил в себя, словно ничего не случилось.

— Надо что-то делать, — сказал Ризаан, опускаясь рядом на камень. — К целителям сходить.

— Нет.

— Нар'миир…

— Нет.

На этот раз Ризаан не стал спорить сразу. Некоторое время они сидели молча. Потом он спросил:

— Боишься? Зря. Ты же не единственный, в ком поток просыпается так поздно.

Нар'миир открыл глаза.

Карвек уже вернулся к своим обязанностям. Ходил вдоль шеренг, заложив руки за спину. Останавливался возле нукеров, дёргал ремни, поправлял стойку. Иногда коротко кивал. Иногда рявкал так, что вздрагивали даже те, к кому это не относилось.

Всё было как обычно.

Будто несколько минут назад Нар'миир не валялся на земле, захлёбываясь собственной кровью.

— Не боюсь, — ответил Нар'миир. — Знаю.

— Что знаешь?

Нар'миир помолчал. В памяти всплыло чужое лицо — старый нукер, который когда-то рассказывал о событиях на Волчьем мосту. Тогда он был почти мальчишкой, только что пришёл в армию, а старик уже давно присягал его отцу.

«Твой отец, — говорил Канзаф-эль, глядя в костёр, — тоже не смог укротить поток. Держал его в себе. Пока мог. А когда мост прорвали и желтозадые хлынули, он… выпустил. Нечто. Оно поглотило сотню. Своих и чужих. Никого не разбирало. Другие выжившие говорили — пламя шло от него волной, и все, кто был рядом, падали замертво. А он сам… от него только пепел остался, да эти кости».

— Мой отец, — сказал Нар'миир негромко. — Тоже не мог контролировать. Говорят, в конце… выпустил нечто. Сотню врагов — и себя. Спалил в миг.

Ризаан молчал.

— Если я пойду к целителям, — продолжил Нар'миир, — меня признают нестабильным. И я потеряю всё. Даже это жалкое место.

— А если не пойдёшь? — Ризаан повернулся к нему. — Если это повторится? Ты видел, что тут творится.

— Если сочтут перспективным, — Нар'миир говорил ровно, будто перечислял факты, — запрут на десятилетия в одном из магических орденов. Учиться управлять потоком. Ай… Ты знаешь не хуже меня… Я останусь вдалеке от всего.

— От армии.

— От армии. От Малис. От всего, что… — он запнулся. — Что ещё имеет смысл.

Ризаан некоторое время молчал.

— А если они решат, что ты опасен?

Нар'миир усмехнулся. Коротко. Без веселья.

— Тогда мне конец, — он помолчал. — Мне и всем, кто окажется рядом.

Они снова замолчали.

Карвек тем временем закончил с очередной парой десяток — в одной из них стоял молодой нукер, назвавший Нар'миир шакалом.

Уздень прошёл вдоль строя. Ни на ком не задержался. Только бросил через плечо:

— Слабо. Перестроение повторить. Всем.

По шеренге прокатился тяжёлый выдох. Следующими были шестая десятка Ризаана и седьмая Нар'миира.

Нар'миир следил за Карвеком. За тем, как тот медленно разворачивается. Как окидывает плац взглядом. На мгновение ему даже показалось, что уздень пройдёт мимо.

Но Карвек направился прямо к их десяткам.

— Нашёл козла отпущения, — пробормотал Ризаан, поднимаясь на ноги, и пошёл к своим нукерам.

— Молчи.

Нар'миир поднялся следом. Поправил кинжал. Одёрнул кольчугу. Пальцы слушались хорошо. Слишком хорошо.

— Десятка! Ко мне. Строиться!

Нукеры задвигались.

Канзаф-эль занял место на правом фланге, на ходу поправляя кольчужное плечо.

Молодой стоял третьим в строю. Бледный. Прямой.

Нар'миир задержал на нём взгляд. Кадык у парня дёрнулся. Но головы он не поднял. Только сильнее стиснул древко копья.

Спустя мгновение хватка ослабла. Карвек уже подходил. Нар'миир встретил его взгляд и шагнул навстречу.

03.06.935 Эпохи «Совета десяти»

Вечер накрыл столицу синеватой мглой. После дневного дождя мостовую развезло так, что Нар'мииру то и дело приходилось прижиматься к стенам домов, выбирая, куда поставить ногу. Грязь чавкала под сапогами прохожих, в канаве у обочины плавали рыбьи головы и какой-то мусор.

Гражданские халаты скрывали доспехи. Серый, мешковатый — у Нар'миира. Тёмно-синий, с серебряной нитью по краю — у Ризаана. Только кинжалы никто прятать не стал. В этом районе без оружия ходили либо дураки, либо те, кто мог позволить себе выглядеть дураком.

Таверна «Три корня» пряталась в тупике за рыбным рынком. Низкое бревенчатое здание с покосившейся вывеской выглядело так, будто пережило несколько пожаров и не собиралось останавливаться на достигнутом. На доске ещё можно было различить три корня, растущие из одной точки, хотя время и погода старательно пытались их стереть.

Из зарешеченного оконца рядом с дверью валил пар. Пахло жареным мясом, луком и чем-то ещё, подозрительно напоминавшим горелый жир.

— Три корня. И ни одного трезвого внутри, — ухмыльнулся Ризаан, поравнявшись с ним.

— Потому и держится столько лет, — Нар'миир толкнул тяжёлую дверь.

И его накрыло.

Шум ударил первым.

Кто-то заржал так громко, что Нар'миир невольно поморщился. Звенели кружки, перекрикивались пьяные голоса, из дальнего угла доносилась ругань сразу на двух языках. Над всем этим висел знакомый гул таверны, в котором отдельные слова тонули