Список Лили Беннетт - Кэтрин Дайсон

Впервые услышав моление о карри, Лидия чуть не рассмеялась вслух, но теперь обычно склоняла голову в молчаливом согласии. Хотя она, в отличие от матери, не была ревностной католичкой, но и сама иной раз безмолвно молилась о том, чтобы небеса в изобилии ниспослали Аге лекарственных средств.

В конце концов, как сама Лидия обнаружила за минувшие годы, изжога – это вовсе не смешно.

Нынче вечером Ага, впрочем, была в прекрасной форме и после двух-трех бокальчиков белого вина занимала собравшихся увлекательной повестью о своей ссоре с новой парикмахершей в салоне за углом.

– И теперь у меня волосы вообще не укладываются! – провозгласила она, сурово сводя брови. – Вы только посмотрите.

Она драматически показала на короткие волосы, подстриженные все в том же стиле, какой она носила с середины восьмидесятых, – некогда темные, теперь они стали цвета перца с солью, причем с заметным преобладанием соли.

– После ухода Мэнди там все пошло кувырком, – фыркнула она.

Лидия встретилась глазами с сидевшей на другом конце стола Милой и с трудом сдержала смешок. Прическа у Аги выглядела совершенно такой же, как и всегда.

– Áга! – кротко укорила подругу Бася. – Ты слишком строга к бедной девочке. Отлично выглядишь.

– Совершенно как всегда, – одними губами выговорила Мила, прикрывая рот рукой, и Лидия все-таки засмеялась, но тут же притворилась, что просто чихнула.

Ага с подозрением покосилась в их сторону.

– Прости, – невинно прощебетала Лидия. – Сенная лихорадка.

Вообще-то сенной лихорадки с ней в жизни не приключалось, что не мешало Лидии год за годом использовать ее как отличную маскировку для внезапных приступов неуместного веселья.

Ага снова подняла руку, словно поправляя прическу, и все еще раздраженно скомандовала:

– Бася, передай-ка мне лепешки.

Но подруга лишь улыбнулась, протягивая Аге тарелку, и легонько покачала головой, словно говоря: «Ну что ты за человек такой».

Бася была полной противоположностью Аге – настолько же вся светлая и мягкая, насколько Ага темная и резкая. Они идеально дополняли друг друга, как инь и ян, и нередко казались куда более подходящей парой, чем любая из них со своим мужем. А уж тем более после того, как одним непрекрасным летом супруг Баси сбежал со своей любовницей в Гданьск да так и не вернулся в семью, оставив Басю с разбитым сердцем и сыном-подростком.

Это случилось более двадцати лет назад, и, хотя сама Бася давно уже смирилась со своей участью, Ага по сей день не позволяла произносить в своем присутствии имя коварного негодяя. Даже если Бася не может долго держать зло на отца своего ребенка, не раз говорила она, в ней, Аге, ярости хватит на двоих.

По части ярости Агате Пирсон и правда не было равных.

От природы в ней не было ничего холодного – совсем напротив. Ага пылко любила своих родных и друзей, но пыл этот порой обжигал. Лидия, Елена и Тош росли практически при двух матерях и отлично знали, к которой из двух лучше идти в той или иной ситуации. Бася была матерью, у которой можно выплакаться на плече после неудачного романа. Ага же принадлежала скорее к типу матерей, которые разрежут твоему обидчику шины.

Ага откусила кусок лепешки, густо намазанной манговым чатни, и, кажется, мигом подобрела от удовольствия. Тем более что Мила с улыбкой повернулась к ней.

– Ciocia Ага, волосы у вас сегодня очень красивые.

– Спасибо, – процедила Ага сквозь зубы и выразительно покосилась на дочь. Та пожала плечами.

– По-моему, мама, волосы у тебя сегодня и правда чудесно лежат, – невинно поддержала она, но Ага лишь сильнее поджала губы.

– Подлиз, myszko, никто не любит.

На этот раз Лидии не удалось утаить улыбки.

Разговор отошел на задний план – все наполняли тарелки индийскими блюдами из стопки ароматных контейнеров, украшавших середину обеденного стола Баси: пасанда, допиаза и бхуна с тремя разными сортами риса и двумя огромными лепешками наан. Все ели жадно и почти в полном молчании, если не считать периодических довольных вздохов и тихих восклицаний. Когда все доели, Ага, как обычно, откинулась на спинку стула, сжав руки на груди и негромко бормоча что-то по-польски.

– Итак, – резко сказала она, закончив молиться, и наклонилась к Миле, упираясь локтями в стол, – как продвигается подготовка к Клариным крестинам?

– Спасибо, все хорошо. Мы уже назначили дату, и теперь Тош пытается забронировать клуб для приема после крещения. Пятнадцатого сентября. – Мила с улыбкой обвела всех присутствующих взглядом. – Отметьте у себя в календарях.

– Через неделю после твоего дня рождения, – сказала Ага Лидии, не поворачивая головы в ее сторону. – Может, как раз будет твое первое свидание с Анджеем.

Бр-р!

– Ну, во-первых, – начала Лидия, передав управление рту, пока мозг судорожно подыскивал любой, совершенно какой угодно повод отвертеться от этаких перспектив, – крестины не самое подходящее место для первого свидания.

Да ладно, должно же найтись что-то получше! Думай!

– А во-вторых… – Рот по-прежнему лидировал над не поспевавшим за ним мозгом. – …я уже кое с кем встречаюсь. Его зовут Джейк, и если меня кто-то и поведет на Кларины крестины – не то чтобы меня должен непременно кто-то вести, я, как мы тут уже говорили, взрослая женщина, – так это он.

Лицо Баси расплылось в радостной улыбке.

Мила округлила глаза в немом вопросе.

Ага чуть не упала со стула.

– Лидка, как я за тебя рада! – выпалила Бася с восторгом. – Ты этого заслуживаешь!

– Я тоже страшно рада, – согласилась Мила, хотя на лице у нее было написано: «Потом поговорим».

А вот на лице Аги особенного счастья не отражалось. Впрочем, может, и отражалось. С таким лицом, как у нее, трудно судить.

– Myszko, какой еще Джейк? – пробормотала она, нахмурившись. Использование ласкового прозвища яснее ясного свидетельствовало, что она отнюдь не рада заявлению Лидии. – Откуда он взялся? Он вообще настоящий?

Лидия засмеялась.

– Ну конечно, настоящий. Мы с ним пока всего один раз встречались, но очень здорово поладили. С тех пор переписываемся, а в субботу он меня на целый день забирает гулять.

В защиту Лидии надо сказать, что все это было чистой правдой.

Ну ладно, может, она не упомянула, что вообще-то все общение носило чисто дружеский характер, а Джейк даже не знал ее настоящего имени, но все-таки она ни словом не соврала матери и