Разрушитель - Мария Токарева

Сумеречный Эльф ворвался в клуб и замер, созерцая картину ужаса: зеркальные стены были залиты кровью, половина колонн оказалась снесена черными линиями. Музыка из разбитых колонок давно умолкла, ее сменили предсмертные хрипы.

Трупы телохранителей Озимого – сильных магов и измененных мутациями громил – устилали пол причудливым узором, сотканным из неестественно изогнутых тел. Одни были расчленены, другие будто растворены – их плоть стекала по стенам, словно воск. Всюду виднелись брызги алой «краски» – на бархате сидений в приватных зонах за занавесками, на столешницах, на сцене-подиуме, на шесте для танцев, на хрустале неуместно вычурных люстр.

И над этим омерзительным натюрмортом носилась, выписывая смертельные петли, гигантская сова. А на залитом кровью танцполе стояли двое.

– Ты еще жив?! Как ты остался жив?! – рычал Озимый. Высокий, мускулистый, с длинными волосами, собранными в хвост, и ярко-зелеными глазами, полными ярости, он оставался все еще человеком, который столкнулся с необузданной силой.

– Жив! Думал, я сдохну в том бункере, где ты меня и создал?!

Озимый палил в Демьяна из модифицированного технологиями семарглов пистолета, но энергетические заряды растворялись в воронке из черных линий.

– Это была проверка! Я смотрел, как ты совладаешь с белыми линиями! – отступая, кричал Озимый.

– Ложь! – Демьян сделал шаг вперед, и сова с клекотом ринулась в бой, заставляя противника отпрыгнуть за разбитую барную стойку.

Озимый попытался контратаковать, выбросив сгусток магии льда, но черная линия, подобно лезвию, перерезала пистолет в руке Озимого. Оружие рассыпалось в пыль.

– Ты предал меня! И ты не получишь билета с этой планеты! – прошипел Демьян, надвигаясь на бывшего босса. – Я найду ключ от всех миров!

«И здесь я опоздал», – с леденящим ужасом понял Сумеречный Эльф, наблюдая с балкона клуба на кровавую расправу. Он видел не бойню, а финальный акт давней трагедии, последнюю сцену в личном аду Демьяна. Чудовище взбунтовалось против своего создателя. Впрочем, был ли Озимый – вернее, его отец – именно создателем такого феномена, как Демьян? Похоже, нет. Ведь омерзительные опыты, проведенные над другими людьми, дали куда менее впечатляющий результат.

«Что же с тобой делать?» – раздумывал Сумеречный Эльф.

В этот момент Демьян, словно почувствовав его вторжение, резко обернулся и на мгновение встретился взглядом. Присутствие Стража Вселенной точно дало ему команду, что пора уходить. И он, не закончив кровавую вендетту, развернул за спиной портал – зияющую, пульсирующую рану в реальности, ведущую в Измерение Могущества.

В этот же миг Озимый, пользуясь отвлечением противника, сделал быстрый жест, и стена за ним поплыла, словно водная гладь. Затем он без раздумий стремительно кинулся в свой портал, не пытаясь помочь двум-трем уцелевшим подручным.

Демьян только успел швырнуть вослед ускользающему врагу сгусток черной энергии, который врезался в стену, оставив после себя дымящуюся воронку. Затем он ринулся в свой портал, и проход захлопнулся.

«Только не в лавку Змея! Только не опять!» – содрогнулся Сумеречный Эльф, спрыгивая с балкона, и кинулся, конечно же, именно к Змею.

Измерение Могущества встретило его гнетущим молчанием. Воздух курился тягучим сладковатым духом, словно пропитанный испарениями гниющей амброзии. Над головой простиралось фиолетовое небо, в котором пылало огромное фиолетовое солнце, отбрасывающее искаженные тени. Вокруг, насколько хватало глаз, стоял лес из высоченных темно-лиловых елей, с которых доносился отрывистый клекот кошкосов – существ с телами птиц и кошачьими мордами. Их глаза светились в сумраке, как болотные огоньки. Меж деревьями чернели озера, в которых плескалась не вода, а едкая дымящаяся кислота из черных линий, пузырящаяся и издающая тихое шипение.

И в центре этого сюрреалистичного пейзажа, на горе, стояла лавка Змея Хаоса – уродливая кривая постройка, словно слепленная из обломков разных миров и времен. Не то готический собор, не то лачуга бедняка из шифера и бетона. Она меняла свои очертания, насмехаясь над заблудшими путниками, как в дурном сне.

Сумеречный Эльф, привычно не обращая внимания на местную флору и фауну, ворвался внутрь. Воздух в лавке пах пылью, старой бумагой и еще чем-то горелым. Возможно, после поединка… Но в мрачном пространстве не оказалось никого, кроме самого хозяина.

– Где он? – воскликнул Сумеречный Эльф.

За столом-прилавком, поглаживая пушистого зеленого какапо, степенно восседал Змей Хаоса.

– Надоедливый мальчишка? Я его выпустил.

Попугай, ковырявшийся в перьях, поднял голову и гаркнул:

– Беспор-р-рядок!

– Да-да, Коко, полный беспорядок, – кивнул Змей, почесывая темечко птицы. – Этот мальчик совсем не умеет себя вести.

– Куда?! Куда ты его выпустил?! – прорычал Сумеречный Эльф, сжимая кулаки. Он видел, как в глазах Змея, этих разноцветных очагах тьмы, пляшут искаженные отражения его собственного гнева. В желтом отсвечивало ехидство, в красном алела сама бездна.

– В призрачный Вермело. К Смерти, как он и хотел, – невозмутимо ответил Змей, будто сообщал прогноз погоды или неинтересные новости маленького городка.

– Да чтоб тебя! – вырвалось у Сумеречного Эльфа, и он едва не снес огромный глобус далекого мира, где стоял Хрустальный Город. Казалось, этот предмет подвернулся в насмешку, как еще одно напоминание о собственной бесполезности. Пока он крошил байкеров, поддавшись воле тьмы, Волвив и Демьян напали на Эленор и его друзей. Пока он лежал без сил, Демьян прорвался к Смерти. Все ускользало из бессильных рук всесильного.

– Я же Змей Хаоса, – нарочито скромно пропел собеседник, пожимая плечами. – И еще я старый антиквар, который готов подобрать для клиента товар по вкусу. Ваш Демьян очень хотел ключ от всех миров. Такой есть только у Стража Скорби. Потому что Смерть приходит ко всем. Во всех мирах.

Сумеречный Эльф резко развернулся, даже не попрощавшись. Змей Хаоса либо вел свою игру, либо просто отомстил, как обиженный старик. Осознание пронзило на уровне физической боли: Демьян… Демьян пошел к Смерти! Сумеречный Эльф почти ничего не знал про этого парня, но чувствовал, что не имеет права допустить фатальной встречи. Его крик прозвучал как завывание зимнего ветра в трубе, полное отчаяния и ярости:

– Демьян!

Сумеречный Эльф ринулся прочь из лавки, обратно в лиловый кошмар Измерения, оставив Змея в компании его попугая и проклятых реликвий.

«Вермело… Значит, Демьян где-то за пределами призрачного Вермело! – судорожно думал Сумеречный Эльф. – Я должен успеть!»