Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ
– А зачем ей понадобилось перекрывать водопад? – растерянно спросила Ци Ся.
– Все дело в водяном колесе! – А-Нань усмехнулась, глядя на помертвевшую Фан Бимянь. – Трубы, которые обычно поднимали воду снизу, образуя водопад, после переворота, благодаря инерции потока, начали, как «Жаждущий ворон» или «Водяной дракон», всасывать воду из пруда наверху и непрерывно выплескивать ее вниз. Мы ошибочно думали, что водопад по-прежнему работает и колесо крутится, а на самом деле в это время колесо уже перестало подавать воду наверх. Фан Бимянь как раз этим и воспользовалась – перебралась по остановившемуся колесу на другую сторону и осуществила свой план.
– Значит, вся рыба из резервуара на вершине исчезла, потому что ее засосало в эти огромные трубы? – спросил Чжу Юйхэн, бросив быстрый взгляд на Фан Бимянь.
– Да. Чтобы вода в водопаде оставалась чистой, на выходе из резервуара стояла тройная решетка. Сквозь такую частую решетку рыба никак не могла бы выбраться, но, нырнув тогда, я обнаружила, что за одну ночь почти вся рыба исчезла. Если их не засосало тем чудовищным потоком, то куда еще они могли деться? Не крылья же у них выросли, в конце концов!
А-Нань говорила уверенно, лицо ее в свете лампы сияло спокойствием и гордостью. Резкий контраст с тем жалким видом, что был у нее, когда она вылезла из того пруда.
Тут Чжу Юйхэн, глядя на ее фигуру, освещенную лампой, вдруг вспомнил тот миг у пруда на вершине, когда она, окутанная лучами солнца, явила ему свою изящную фигуру…
Тут же одернул себя: не время для таких мыслей, и прижал ладонь ко лбу, отгоняя этот образ.
– Ваше Высочество! – голос Фан Бимянь, слабый и жалобный, прервал его размышления.
Юноша опустил глаза. Фан Бимянь, видя, что А-Нань непреклонна, подползла на коленях к нему, со слезами на глазах, и дрожащим голосом взмолилась:
– Умоляю, Ваше Высочество, рассудите по справедливости! Я всю жизнь с раннего детства провела в Музыкальной палате, телосложение у меня хрупкое, к тому же в тот день я была ранена. Откуда у меня силы управлять этими огромными трубами и учинять такой переполох?
Выражение его лица было бесстрастно. Он отвел взгляд от ее жалостливых, полных слез глаз и сказал:
– А-Нань, твои догадки в основном верны, но в некоторых деталях я сомневаюсь.
А-Нань вскинула бровь, покосилась на Фан Бимянь, потом на него. Взгляд ее говорил: «Неужели ты сейчас, поддавшись на мольбы этой женщины, ударишь меня по лицу?»
– Ты говоришь, она проникла в загородный дворец, чтобы помочь мастерской Чжоцяо разгадать тайну. Я с этим не согласен – при ней все-таки был кинжал. Если бы ее просто застали за тем, что она рисует что-то тушью для бровей на плитках, она могла бы сказать, что забрела в беседку случайно, и наказание было бы не таким суровым. Но вот ношение оружия – это очень серьезный проступок, – Чжу Юйхэн медленно подул на чай, сдувая сгустившиеся чаинки, и взгляд его, устремленный на Фан Бимянь, стал еще холоднее. – Исходя из этого, а также учитывая знак лотоса на колонне и то, что она ради проникновения в зал на правом пике готова была получить тяжелое ранение, мне кажется, будет вполне логично предположить, что она действовала по заданию секты Зеленого лотоса и проникла в загородный дворец с целью убийства Его Высочества наследника императора.
После этих слов у Фан Бимянь не осталось ни малейшего шанса. Увидев, что Чжу Юйхэн оказался еще более беспощадным, чем А-Нань, она совершенно побелела и в отчаянии рухнула на пол.
– Верно. Я, видно, не все учла, – с удовлетворением улыбнулась А-Нань Чжу Юйхэну, на душе стало легко.
Чжу Юйхэн кивнул в ответ – мол, продолжай.
– Наша хрупкая госпожа Фан сумела провернуть трюк с трубами, потому что была в сговоре с мастерской Чжоцяо. Там ей дали «Сишен», но в обмен на него потребовали оказать услугу. Я думаю, условие было такое: она должна проникнуть в беседку между двумя пиками и, следуя разметке плиток, нарисовать карту. Загородный дворец построен мастером школы Врата Девяти Небес, он имеет такую же конструкцию, как и Чжоцяо. В тех трубах есть механизм, предотвращающий засоры: если снизу засунуть в трубу кучу веток и листьев, вода донесет их до верха, и тогда самый верхний сегмент трубы автоматически перевернется и с силой выбросит все лишнее наружу. Мастерская Чжоцяо, раз уж наняла Бимянь, конечно, научила ее использовать эту особенность. Ей всего-то и нужно было перед тем, как войти в зал, улучить момент и сбросить в водяное колесо охапку сухих веток и листьев. Когда колесо запустили, оно само смешало мусор с водой и отправило наверх, а дальше оставалось только ждать. Когда вода хлынула в зал и началась суматоха, у нее как раз была возможность, сославшись на ранение, остаться во дворце, а потом, воспользовавшись остановившимся из-за засора колесом, перебраться на другую сторону и осуществить свой план.
В мастерской Чжоцяо А-Нань использовала тот же прием, чтобы повернуть поток воды из ключа и разрушить весовой механизм Фу Чжуня.
Ци Ся впилась взглядом в Фан Бимянь. Та была мертвенно-бледна, оправдываться было бесполезно. Ци Ся стало так горько на сердце, но одновременно с этим услышанное потрясло ее до глубины души:
– Зачем это все? Наложница Юань не сделала нам, девушкам из Музыкальной палаты, ничего плохого. Зачем ты так старалась проникнуть во дворец и убить ее?
– Не будем уж так несправедливы. Фан Бимянь действительно проникла во дворец, но с наложницей Юань столкнулась случайно. Ее гибель не была преднамеренной.
А-Нань переглянулась с Чжу Юйхэном. На самом деле наложница Юань не имела к этому делу никакого отношения. Просто супруга наследника, прикрывая мужа, подставила ее, и та трагически погибла.
– Ци Ся, замолви за меня словечко! – вцепилась в девушку Фан Бимянь. – Мы с тобой и все девушки Музыкальной палаты тогда были в голубом. А вы видели убийцу в зеленой одежде, и действовал он правой рукой! Ты же видела своими глазами – я, защищая тебя, сильно поранила правую руку. Откуда у меня силы кого-то