Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

– Как хорошо, что в нашем розарии нашлось место грубой силе, – прошептала Лиз, чуть потягиваясь и разминая затекшую шею и спину. – А то все чаще я сама все пру. Дон Освальдо не считается, мне его жалко было.

– Мам, ты как?

– Здесь так необычно, – она озиралась, прикрываясь рукой от солнца. – Ярко, красочно и уже зелено весной, но печет как летом.

Послышался скрип калитки, и дон Освальдо пригласил нас внутрь. Мы юркнули в небольшой дворик с оранжевыми стенами и уперлись в желтые деревянные двери, которые придерживал для нас дедушка, улыбаясь.

– Проходите, не стесняйтесь. Мои сыновья живут со своими семьями, а я тут, в родовом доме.

– У него трое сыновей, – тихо пояснила для меня Элизабет, внимательно слушая его в дороге. – И целый оазис внуков и внучек.

Мы сразу очутились в просторной гостиной, совмещенной с обеденной зоной и небольшой уютной пристройкой, где стояли низенькие, покрытые яркими пледами диванчики и имелась зона с телевизором и старенькой стереосистемой. Из панорамных окон, кое-где прикрытых рулонными бамбуковыми шторами, открывался вид на шикарный зеленый сад с высоченными пальмами, тропическими растениями, ухоженными газоном и бамбуками. По левой стороне лазурные стены удивительно сочетались с оранжевыми и бежевыми по правой.

– Пестро, но элегантно, – сказала Лиз дону Освальдо, и мы все с ней согласились. – Я бы хотела сделать пару фотографий, потом. Вы не против?

– Что вы, сеньорита! Мой дом – ваш дом.

– Друзья Майи – мои друзья? – щелкнула пальцами Лиз в подтверждение, развеселив дедушку.

Мне не терпелось отправиться на свидание с подушкой и кроватью и как следует оттянуться, хорошенько поспать, увидеть сон – желательно с моим мужем в главной роли, хоть я и сомневалась, что, настолько сильно устав, я увижу что-то помимо черного пятна; поэтому, когда дон Освальдо предложил нам показать наши комнаты, я активно его поддержала. Большую спальню мы, не сговариваясь, отдали родителям, а другую, поменьше, забрали себе, – правда, Освальдо настаивал, что у него есть еще одна комната, но мы с Лиз решили устроиться вдвоем, к тому же кровать была двуспальная и просторная.

После того, как дверь закрылась, мы наскоро переоделись в летние легкие пижамы и бухнулись в постель как в пучину теплых вод, омываемых одеялом из мягких волн, и нас тут же унесло в открытое сонное море.

***

Фиолетовые стены, абстрактные узорные картины, кажущиеся голыми телами издали, странная старинная мебель и доносящийся до меня аромат неизвестных специй и запахов погрузили меня спросонья в раздумья о местонахождении. Из-за двери донесся голос мамы, ее смех, а в моей комнате слышались плески воды. Мне тоже захотелось смыть с себя ощущение липкости после самолета, часов ожидания, пересадок и досмотров.

Каждый раз открывая глаза, надеялась, что странно-жуткий сон закончится: Аиррэль окажется чудесным образом рядом и я познакомлю его с родителями. Я горячо желала слишком многого и боялась, что однажды вновь придется выбирать. Выбор всегда тяжел и мучителен, и альтернатива лишиться: человека или возможности и упустить шанс, – пугает до дрожи. И я не хочу и никому не желаю в жизни таких ситуаций. Человека всегда пугает все новое: переезд на иное место, расставание с близким и встреча с другим, смена распорядка дня, даже поход в спортзал или на танцы – сопровождается этим «а вдруг?». А вдруг: что-то пойдет не так, не сладится, не полюбит; не понравится в новой стране; не найдется хорошая работа; не получится прожить жизнь так, как хочется. Сейчас мое «А вдруг» звучало так: «А вдруг я никогда больше не увижу Аиррэля? А вдруг все было сном, и я просто рехнулась? А вдруг я привела нас в Мексику, где нас всех убьют или похитят, особенно Лиз с ее белыми локонами? И продадут на органы?» Черт! Надо избавляться от этих мрачных мыслей и гнать их долой.

– Все будет хорошо, – сказала я себе и успокоилась, тронув пальцами татуировку с именем мужа, прошептав:

«Airreil

¡Siempre y eternamente!»

То был мой маленький ритуал успокоения, привязки к реальности.

Шум воды смолк, и через пару минут показалась посвежевшая Лиз.

– Душ твой, вижу по хищному взгляду на мое полотенце, что ты завидуешь…

– И ты абсолютно права. Я мигом, – подхватила с тумбочки новое полотенце, которое дал нам Освальдо, и юркнула в ванную комнату.

Лиз кричала вдогонку:

– Я подожду тебя, Скай, слышишь?

Когда я вернулась, Лиз уже сидела в джинсовых шортах и приталенной корсетной черной кофточке с прозрачными рукавами-воланчиками. Сеточку над грудью и на лопатках украшали вышитые цветочки. Она сушила волосы феном.

Я открыла чемодан, достала оттуда персиковую рубашку и джинсовые шорты с завышенной талией, и ушла в ванную переодеваться. Протерла запотевшее квадратное зеркало и поправила воротничок, осмотрела ярко голубые стены и цветастые тканевые полки, отведенные в тумбе под раковиной для всяких баночек, кремов и принадлежностей. Я провела по ним пальцем, чувствуя шершавый и плотный материал.

В проеме комнаты показалась голова Лиз.

– Что думаешь? – Она покрутилась передо мной и причмокнула алыми губами, поправляя слегка подкрученные волосы. – Я так быстро все покидала в чемодан, а тут вон уже лето за окном вместо весенних ливней и слякоти.

– Я взяла шорты и джинсы, две блузки и легкое платье, когда посмотрела прогноз погоды.

– То же самое, – согласилась она. – Тебе помочь? Так быстрее будет.

– А давай.

Лиз помогла мне немного подсушить волосы у корней, чтобы они не свисали мокрыми червячками, и ловко и быстро накрутила их плойкой.

– Никогда бы не подумала, что ты их отрежешь, но тебе идет.

– Если честно, я тоже, – призналась. – Я их отращиваю.

– Девочки! – Мама постучала в комнату и вошла, одетая в белую футболку и джинсовые облегающие бриджи. – Вы уже проснулись, а я собиралась вас будить. Какие вы красавицы!

– Кто бы говорил, Эленор, – перебросила она комплимент. – Там так вкусно пахнет, у меня карнавал в животе намечается.

– Идите, мне нужно связаться с Хуаном, сказать, что я здесь и готова встретиться, чтобы выкупить книгу. – Взяла в руки телефон, открыла чат и написала парню, с которым говорила.

– Сколько он хочет за книгу?

– Две тысячи.

– Какой валютой?

– Долларов.

– Иисусе! Она точно золотая должна быть за такие деньги, – возмутилась Лиз. – И освященная самим папой римским!

Я сдержала смех от ее высказывания.

– Поэтому нам нужно проверить подлинность и проследить, чтобы он не обманул нас.

– Что он говорит? – Лиз и ма обступили меня с двух сторон, чуть ли не