Наследница шрамов - Кристал Зейтц
Я прикусываю язык.
Сорен хмурится.
С трудом сглатываю комок. Скажи я, что она умерла, кто его знает, как он себя поведет. Возможно, обвинит меня.
– Скаги здесь нет, – говорю я слабым голосом. – А этот дом, по-твоему, похож на ее?
Его плащ развевается, когда он ходит по гостиной, осматривая красный диван, связки сушеных трав, дровяную печь.
– Здесь все… не так, как я его помню, – говорит он напряженным голосом.
Его слова напоминают мне сон про Скагу, ее дом внутри выглядел совсем по-другому.
– Что ты помнишь?
Сорен хмурится.
– Там была главная комната со скамьями вдоль двух стен и спальня в задней части дома. Посреди большой комнаты – очаг. В отличие от большинства длинных домов, пол здесь был не земляной, а из деревянных досок…
– Ладно, ладно, поняла.
Он описывает картинку из моего сна.
Не может быть, что это то же самое место. Я не могла видеть настоящий дом Скаги. Знаю, что Амма унаследовала дом от своей матери. Если Сорен прав, значит, он стоит на этом месте с начала существования Ундена, больше девятисот лет. После Скаги он непрерывно передавался из поколения в поколение. Вместе с тайной, спрятанной в подвале: Сореном.
Он осматривает дом, словно отчаянно ищет следы Скаги. Эта вполне естественная реакция. Я, наверное, выглядела точно так же, когда мы вчера приехали.
– Я ведь сказала, – мягко повторяю я. – Скага здесь больше не живет. – Он долго с сомнением смотрит на меня. С этим пора кончать. – Я не Скага.
– Хватит врать. – Все его сомнения исчезают, как туман. – Иди. – Он толкает меня по комнате. – Ну.
– Погоди. – Голос срывается от отчаяния. – Куда мы идем?
Я озираюсь, чтобы хоть за что-то ухватиться. Хоть за что-нибудь.
И тут меня осеняет.
– Посмотри в кармане пальто. Там мое удостоверение. Ты увидишь, что меня зовут Астрид. Развяжи меня, и я тебе покажу.
Он громко смеется, обнажая клыки.
– Ну уж нет.
Черт возьми.
– Тогда сам достань. Карточка впереди. Около бедра.
Он обхватывает мою талию в поисках кармана. У него такие холодные руки, что прикосновение обжигает даже через пальто, я чувствую на бедре его палец, от которого словно исходят искры, пронизывающие меня.
Сорен когтем достает мой студенческий билет и рассматривает.
– Что это?
– Видишь? Меня зовут не Скага. Я Астрид, что и пытаюсь тебе объяснить.
– Мне это ни о чем не говорит, – отвечает Сорен, отбрасывая удостоверение, словно мусор.
Я вся горю от злости, но прикусываю губу. Он же не читает по-шведски. Конечно нет. И как, черт возьми, его убедить?
Он не дает мне возможности. Не успеваю я опомниться, как мы уже на улице.
– Куда ты меня тащишь? – спрашиваю я.
В лицо ударяет порыв холодного воздуха. Как хорошо, что я не сняла пальто. Лунный свет окрашивает заснеженный мир бледно-голубой краской.
Сорен кладет руку мне на рюкзак и подталкивает вперед – к хофу.
– Расторгнуть клятву, – просто произносит он.
Будто я должна знать, что имеется в виду.
– Как? – уточняю я.
– Вместе.
Это все, что я слышу.
– Ты ошибся, – поясняю я, выпуская изо рта облачко пара. – Я не та, за кого ты меня принимаешь. Понятия не имею, о чем ты говоришь. Скага, кровавая клятва, ни о чем таком не знаю. Пока я не наткнулась на тебя в подвале, я и не подозревала о тебе. Не знала, что драугры существуют.
В ответ слышу, как скрипит под ногами снег.
Оглядываюсь на темный дом Аммы, скрывающийся вдали, пытаюсь запомнить снег, одеялом укутавший крутые откосы крыши, деревянную дверь, которая скрипит, когда ее открываешь, и низкое гостеприимное крылечко. Возможно, я вижу родной дом в последний раз.
Облизываю потрескавшиеся губы и поворачиваюсь к Сорену.
– Я не Скага. Клянусь. – Понимаю, как отчаянно это звучит, но мне все равно. – Сорен, пожалуйста. Отпусти меня.
Услышав свое имя, он замирает. Что-то мелькает на его лице, но тут же исчезает.
– Твоя мольба меня больше не обманет. – Голос звучит печально, но он быстро берет себя в руки. – А теперь иди.
Я не двигаюсь с места.
– Никуда я не пойду, пока не объяснишь, что происходит.
Аммы нет, и Сорен – единственный, кто может ответить на мои вопросы.
Он бросает на меня ледяной взгляд.
– Кровавая клятва разрушает Тиведен, – неохотно признается он. – Как я уже сказал, продолжаться это не может.
Наверное, Скага не соглашалась. Именно поэтому его заперли в подвале вместе с муралом и ее предупреждением.
– Я-то тебе зачем?
– Нашу клятву можем расторгнуть только мы вместе – так же, как когда-то ее заключили.
Судя по хмурому выражению лица, признавать это ему не нравится.
Я вздыхаю. С каждым ответом вопросов возникает все больше, таких, на которые он вряд ли что скажет. Я закусываю щеку. Наверняка есть весомая причина, по которой ни Скага, ни Амма не хотели расторгнуть клятву, но я сомневаюсь, что Сорен о ней расскажет, даже если знает.
– А теперь иди, или я тебя заставлю.
Черт возьми. Пробираясь по снегу, я думаю о том, что можно сделать. Кинжал все еще в руке, но толку от него мало. Я не могу пошевелиться, веревки нет, резать нечего. Можно убежать, но с онемевшими руками далеко не уйти. Да и смогу ли я убежать от Сорена?
Вряд ли.
Хоф уже близко.
Нужно что-то придумать и побыстрее.
С каждым шагом я отхожу все дальше от Ундена. От папы. Что он подумает, когда придет в пустой дом? Что, если я тоже не вернусь? Что он будет делать? Он уже потерял жену, родителей. У него осталась только я. И не важно, что я злюсь, я не могу так с ним поступить. Не хочу.
Я отказываюсь исчезать.
Глава шестая
Никогда не ходи за хоф.
Единственное, о чем папа и Амма никогда не спорили.
И все же вот я здесь, ночью, стою перед ним. Над нами в кольце мутного света висит полная луна, яркая по сравнению с темным деревянным зданием. Украдкой смотрю на Сорена. Луна освещает его скуластое лицо, серебристые волосы поблескивают, словно стальное лезвие.
– Мы покончим с этим раз и навсегда, – сурово говорит он.
Я борюсь с заклинанием. Он хочет отомстить Скаге, а поскольку для него Скага – это я, значит, мне. Из-за этого дурацкого гальдра я полностью беззащитна и ничего не могу сделать.
Я должна освободиться.
Однако я почти ничего не знаю о магических рунах и заклинаниях.
До сегодняшнего дня я не верила ни в то, ни в другое.
Сорен толкает меня к хофу.
Думай, Астрид, думай. Делаю глубокий вдох. Если магия существует, то каждый раз, когда Амма рисовала руны на подошве моей обуви или на бочках, она колдовала. Творила волшебство.
А Скага? Она смогла нарисовать руну, такую могущественную, что Сорен проспал несколько веков.
Может, мне тоже досталось немного магии.
Чего только не попробуешь ради свободы.
«Вспомни все, чему я тебя учила», – написала Амма. Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться и не слушать тяжелую поступь Сорена по снегу.
Амма