Разрушитель - Мария Токарева

Агнесс вспомнила, как они с Митрием стояли у входа в темницу, где томился ослабленный асур. Доносилось эхо заклинаний и… крики. Не Раата – он был безмолвен. Это кричал Нираш, пытая асура, вымещая свою боль.

– Он не понимает, с чем играет, – прошептал тогда Митрий, нервно сжимая плечо Агнесс. – Кому причиняет боль! Играет… со своей душой.

И вскоре настал тот день, когда Раат, скованный по рукам и ногам в унизительной позе с притачанными к лодыжкам запястьями, впервые заговорил. Он не молил о пощаде, о нет! Он рассмеялся:

– Твоя злоба, твое отчаяние… они лишь делают меня сильнее, эльф! Ты кормишь меня. И меняешь себя.

Нираш продолжал пытать Раата, погружаясь все глубже в пучины своей ненависти. Он призвал Митрия. Но учитель, глядя на бывшего союзника, отказался помогать. Или мешать. Лишь тихо сказал Агнесс после аудиенции:

– Нираш, кажется, обезумел.

И они убежали, словно воры, оставив Нираша одного в его агонии. А когда вернулись, было уже поздно. Лорд Нираш превратился в Лорда Отчаяние, стал новым асуром, сёгуном при «микадо»-Раате. Их общий яд отравил и соседние царства: эльфы превратились в вампиров, и тогда же явились Лорд Гнев и Лорд Страх. Говорили, они пришли из космоса следом за Раатом, но Агнесс считала, что они воплотились из «пропавших» правителей.

– Я, древний ужас, заставлю светлых эльфов дрожать в темных пещерах, – шипел Лорд Страх.

– Я развяжу сотни войн! Я принесу вам самый сладкий нектар страданий! – рычал Лорд Гнев.

Агнесс помнила ужасающую голограмму жутких чудовищ с тысячами щупалец и голов. Это нечто перекатывалось клубком черных линий, как страшная актиния. Казалось, эти асуры растворились, сбежали в другие миры еще до войны с Митрием. Вскоре после этого начались обстрелы его государства: Лорд Нираш заполучил военные технологии семарглов и усилил их тьмой Раата Шаатира.

– Нашей с Джи-Джи силы Великих Хранителей не хватит. Белый Дракон уже погиб в битве со Змеем… Мы обязаны создать оружие против асуров! Я назову его проект «Стражи Вселенной», – бормотал Митрий, склонившись над чертежами в безопасном убежище на границе миров; тогда-то его крылья начали меркнуть. – Бенаам не спасти, и я пытаюсь не допустить гибель Вселенной.

– Учитель, но как же наш мир?! – причитала Агнесс, оплакивая родителей.

– Нечего спасать. Раат превратил весь южный континент в монстров. А северное полушарие почти все уничтожено.

– Но есть же еще острова светлых эльфов! Получается, мы бросаем их?

– Мы ничего не можем сделать. Асуры пока в ловушке – это главное.

– Но наш мир… – Агнесс заплакала, чувствуя себя песчинкой перед лицом вселенской катастрофы. Но даже песчинка могла любить свой родной берег.

– Этот мир уже не спасти, – повторил Митрий, и в его словах прозвучал окончательный приговор.

– Но ты… ты даже не пытался! – вырвалось у нее, горько и яростно.

Митрий поднял на нее свои янтарные глаза, и в них не было гнева, лишь бесконечная усталость и тяжесть невозможного выбора.

– Агнесс? С тобой все в порядке? – Встревоженный голос Эленор вернул ее в настоящее. Агнесс моргнула, смахнула предательскую слезу с ресниц.

– Да, просто… вспомнила кое-что.

Она попыталась снова улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Она смотрела на счастливые беззаботные лица людей вокруг, на Эленор, пытающуюся ухватиться за обломки спокойной жизни, и думала о том, как хрупок этот мирок.

Они вышли из шумного Гостиного двора в бесснежный сырой декабрь. Эленор куталась в черный шарф, а взгляд ее был устремлен куда-то вдаль, за толщу зданий, сквозь миры, где скрывался тот, кого она так отчаянно ждала.

– Как думаешь, Агнесс, что вообще происходит с Сумеречным Эльфом? Он снова избегает меня!

Агнесс вздохнула, наблюдая, как ее дыхание превращается в маленькое облачко на морозе. Она… дышала как живая. Но не была живой, как и Сумеречный Эльф.

– Он боится причинить тебе вред. Его светлая часть держится только мыслью о тебе, а темная… темная жаждет поглотить этот свет.

– Он не понимает, что так я отдам Алмаз Ворону, лишь бы он не боялся!

– Не вздумай! – резко, почти по-учительски воскликнула Агнесс. – Без него баланс рухнет окончательно.

– Не вздумаю, конечно. Но… Мне кажется, я не нужна ему.

– Очень нужна, – заверила Агнесс, кладя руку Эленор на плечо. – Ты его якорь.

– Да, понимаю. Но он проклят. Если бы он отдал свой Ключ, если бы я отдала Алмаз… Хотя Алистер сказал, что проклятье так не снять, – вздохнула Эленор и обняла себя, пытаясь согреться.

– А я заметила, что его приступы тьмы стали повторяться все чаще с тех пор, как исчез Митрий. Как будто… как будто исчез контроль над его тьмой.

Она произнесла это вслух впервые, и от этих слов по спине пробежал холодок, куда более леденящий, чем зимний ветер. Эленор остановилась, ее глаза расширились от страха.

– Возможно. И… и в кого же он превращается?

У Агнесс не было ответов. Вернее, ответ был, но она боялась его произнести. Они шли дальше по заснеженной улице, но ярмарка и книги остались позади, словно мираж.

Земля, Москва, 2026 год

Они тихо встретили Новый год в квартире Эленор, отгородившись от всего мира с его войнами и проклятьями. На журнальном столе в гостиной стояли салаты – скромные, но сделанные своими руками.

– Ура, ты научилась готовить! – искренне обрадовалась Эленор, наблюдая, как Агнесс ловко управляется с ножом.

– И даже не посыпаю яблоки красным перцем!

Девушки рассмеялись и обнялись, как сестры, нашедшие друг в друге опору в рушащемся мире. До самого утра они просидели на диване, укутавшись в один плед, и смотрели новогодние фильмы – простые душевные истории о любви и чудесах, которых им так не хватало.

– Это так… приятно, – тихо проговорила Эленор, прижимаясь плечом к теплому плечу Агнесс. В такие моменты казалось, что не было ни уничтожения цивилизации Бенаама, ни смерти, ни перехода в мир линий. Почти живое материальное тело радовалось живому теплу человека рядом.

– Приятно! Просто сидеть и ничего не делать. Иногда очень приятно. Мы себе не могли позволить такой роскоши, – поделилась Агнесс, глядя на мерцающий экран. – Митрий считал, что семарглы должны всегда работать, ибо труд – и есть назначение разумного существа.

– Это когда вы уже без материальных тел были? – уточнила Эленор.

– Всегда.

– Ух, Митрий!

– Найти бы его… Может, он изменит свое мнение.

– Да, найти бы…

Агнесс замолчала на мгновение, представляя себе невозможное.

– И потом, когда все закончится, просто отдыхать… Сидеть с кем-нибудь вот так на диване.

– Тебе с Алистером, например? – Эленор лукаво улыбнулась.

– Ну, давай еще ты не начинай! – Агнесс фыркнула, но щеки ее покрыл легкий румянец. – Ты же… ну, он же…

– Ну, вдруг он изменится. Перестанет быть Вороном.

– Может быть… – сдавленно прошептала Агнесс.

– А я бы хотела вот так сидеть на диване с