Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес
Раздался громкий голос дона Освальдо. Он что-то бегло проговорил на испанском, я не разобрала, зато заметила револьвер в его руке, наведенный на парня. Хуан распереживался еще сильнее, мне кажется, он пару-тройку раз упомянул «diablo» или «чертову мать», потому что повеяло Нижним миром, и я успела расслышать «¡Pinche madre!» перед тем, как кто-то с другой стороны выбил к херам дверь и та со всего размаху шандарахнула по стене, замерла на мгновение, будто призадумавшись, что делать дальше, и решительно грохнулась на пол, окатив нас взрывной волной пыли.
Хуан резко отпрыгнул ближе к столу, споткнулся пятками об матрас, удержал равновесие и перевел пистолет в проем, где показались сгустки теней, слившиеся с темнотой ночи. Сперва я ничего не могла увидеть – нас ослепили ярким и внезапным светом фонарей. По звуку ботинок и шагов я насчитала несколько человек. Все они громко ругались, раздавался мат-перемат, сквозь этот хаос я расслышала голос дон Освальдо, что-то выкрикивающего на испанском.
– Приглушите это дерьмо! – скомандовал мужчина грубым зычным голосом. Фонари опустились ниже уровня глаз; проморгавшись и чуть привыкнув к свету, первым, что я увидела, были стальные дула глоков, направленные в нашу сторону, мгновением после во мраке появились очертания хозяев оружия. Пятерка мужчин в спортивных куртках, в светлых поло, золотых цепочках и узких брюках-чинос с большой металлической бляшкой на ремне выглядели серьезно и не походили на «cuates», с которыми мог дружить паренек. Разного роста и комплекции мексиканцы отличались между собой стрижкой, наличием немногочисленных татуировок и арсеналом имевшегося оружия. Главный нашелся сразу – моего роста, поджарый, с выбритыми висками и взъерошенной серединой черных волос, в серой рубашке и черной куртке; помимо двух золотых печаток на пальцах, у него на шее блестела небольшая золотая цепочка, иных украшений не наблюдалось, даже татуировок – он с прищуром улыбался и единственный не имел в руках пистолета. Мексиканец с медлительностью ленивца дотошно осмотрел нас с Освальдо, остановился на револьвере, и у меня тут же пробежал знакомый неприятный холодок по телу от его черного взгляда. Положение сил выходило не в нашу сторону: у нас одна пушка, у них – четыре глока, к тому же то, что главарь не держал в руках оружие, не означало, что он не мог достать его в любой момент. Уверена, за его курткой спрятан не один сюрприз.
«Блядь! – мысленно выругалась я. – Велиал, сучара, из-за тебя я вечно попадаю в такие дурацкие ситуации. Чтоб у тебя член отсох! Ладно, беру свои слова обратно, это слишком сурово, пусть хоть раз не встанет в нужный момент, а?! Прости, Лисса, стерпишь, ладно? Велиал, ты мог бы просто взять письмо и ничего бы этого не было, твою ж… демонскую задницу! Если меня здесь убьют – я останусь призраком и приду за тобой, буду мучить в самых жутких кошмарах».
Хуже всего, что я боялась не за свою жизнь, а страшилась, что вновь останусь жива, если вновь подвергнусь насилию. Радовало, что эти мафиозные рожи прошли мимо полуголых девиц и не попытались с ними ничего сделать, значит, есть доля вероятности, что им это не нужно и нас не тронут. Уж лучше умереть, чем вновь оказаться в гадкой ситуации, где жизнь не является призом, скорее проклятием. Я интуитивно сжалась и сделала плавный шаг назад, медленно обводя взглядом комнату, ища возможность сбежать. Мне бы подошло даже открытое окно, как я уже сказала, если стоит выбор: сигануть со второго этажа и сломать ногу или быть изнасилованной, то я решительно проголосую за первый. Жаль, на окнах висели прибитые деревянные пластины, не пропускающие свет.
Спрятав руку за спину, я мысленно призвала Сумрак, и кинжал тут же появился в ладони. Я знала, что получится, много раз тренировалась дома, а потом отрабатывала броски на деревьях. Оказалось, что на кинжал не действует никакой запрет и оружие отзывалось на Терре беспрекословно. Помню, как удивились родители, когда я показала им этот фокус-покус, вот тогда они окончательно поверили во все мной сказанное.
Теперь же я пыталась решить, как поступить так, чтобы нас не вынесли из этого дома вперед ногами, укрытыми белыми простынями, а здесь простыни совсем не молочного цвета, от «белого» одно название и высохшие остатки спермы.
Главный из пятерки поманил к себе Хуана, все так же добродушно улыбаясь (почти искренне), послышался странный звук крапающих по железной крыше дождевых капель, и громкий мужской хохот взорвал помещение, от чего градус напряжения будто бы снизился. Под ногами Хуана появилась лужа – он обмочился от страха, но продолжал сжимать оружие и трястись.
– Аy güey! – присвистнул центральный мафиози и требовательно изрек. – Suelta la lana!
Из дальнейшей разборки я поняла только то, что Хуан задолжал крупную сумму за что-то – скорее, за профуканный товар – и тут в памяти всплыла статья из газеты. Может, парень как-то с этим связан, но испанский я не понимала, только отдельные фразы, которые успела выучить из разговорника во время полета, а сейчас мужчины говорили слишком поспешно, неразборчиво.
– Падре, послушай… деньги есть, – заскулил Хуан на английском и ткнул в меня дулом, рука его заметно подрагивала, от чего у меня по виску от напряжения скатилась капелька пота, а спина уже взмокла. – У нее!
«Падре»?! Это шутка такая? Неужели у главного кличка священника? Может ли это означать, что он набожный или рассудительный, может, отпускает грехи и прощает согрешивших? «Или… часто поет заупокойный реквием», – подсказывал мозг. Что-то мозг совсем был не в духе и подбирал идеи одну хуже другой.
Мексиканец сделал ко мне шаг, и я резким движением выставила перед собой кинжал, встала в боевую стойку, не позволяя ему приблизиться, остальные четверо тут же дернули стволами в мою сторону, но Падре поднял руку, как бы говоря «Постойте, посмотрим на мышку в клетке».
– Переведите ему, дон Освальдо, то, что я имею сказать. – Я не разрывала зрительный контакт и смотрела прямо в черные глаза.
Дон тут же заговорил, я услышала в его голосе хрип и не присутствующую в интонации ранее слабость. Не давая ни минуты для раздумий, я огорошила его вопросом:
– Какой час?
Падре, удивленный от моей наглости, переглянулся со своими коллегами по мафиозному цеху, вальяжным жестом засучил рукав, скорее сгорая от интереса, почему я спросила именно про время, и опустил глаза на золотые часы на запястье, ответив на испанском «Без десяти минут десять».
– Если ровно в десять вечера