Тигель - Влада Львовна Медведникова

* * *

– Давай ингалятор, подсоединяй скорее!

– Как она выжила? Излучение сегодня сильное, а она без нормальной защиты…

– Ты на ее ладони посмотри, видишь?

Голоса доносились сквозь глухой ритмичный скрежет. Риз шевельнулся. Тяжесть по-прежнему давила на плечи, а холод впивался иглами, прожигал до костей. Но тепло было близко: его золотые ростки тянулись навстречу. Кто же их отнял, за что?

Риз сумел открыть глаза. Приподнялся на локте, зашипел от боли в сведенных мышцах и тут же прикусил губу. Рядом со взрослыми лучше не шуметь, не злить их лишний раз.

Взрослых было двое. Огромные, широкоплечие, они склонились над столом. С потолка свисали трубки, в них булькала светлая жидкость. Высокий шкаф мигал зелеными и красными огоньками. Всюду блестел металл, а стены и пол подрагивали в такт скрипучему стуку. Будто железное сердце билось с натугой.

В воздухе качались солнечные нити. Стекали со стола, скользили мимо взрослых и растворялись, не долетев до Риза. Значит, там лежит девочка из пустыни, а эти люди заслоняют ее, не дают увидеть! Не в силах подняться, Риз пополз вперед.

И вспомнил, как оказался здесь.

Как и сейчас, он полз, цеплялся за край плаща, ловил лучи жизни. Сперва по каменной земле, потом по металлическим ступеням, по решетке-полу, скорей, скорей, пока не захлопнулась круглая дверь! Все это походило на дурной сон, а вскоре мысли и вовсе угасли. Сколько он был без сознания?

– В чем у нее руки? – спросил один из взрослых. – На краску похоже.

– Священная хна, – ответил второй. – Шаманка.

– Так, может, дух ее защитил?

– Она же ребенок еще! Не смогла бы духа призвать. Так, давай сюда, соединяю…

Щелкнул переключатель, запахло грозой и утренними травами. Риз замер, а потом вдохнул полной грудью. Стало легче.

– Эй! – позвал он.

Взрослые не ответили. Все так же возились с трубками, не обращая на Риза внимания, словно его тут и не было.

Прежде с ним такого не случалось. Но откуда этим людям знать, что он родился из лучших мыслей Матери-Королевы и живет во Дворце? Для нижнего мира он бесполезный чужак, даже встать не может.

Риз приподнялся, на четвереньках подобрался к столу. Попытался дернуть ближайшего взрослого за рукав, но пальцы упустили грубую ткань, не сумели ухватить. Человек отмахнулся, как от назойливой мухи, обернулся на миг, скользнул невидящим взглядом.

Я прозрачный, понял Риз. Стал таким неповоротливым и тяжелым, но все равно я слишком тонкий для нижнего мира. Они и правда не замечают меня, не знают, что я тут.

Что ж, так даже лучше: так они не поймут, кто отчерпнул у них силу.

Он потянулся к чужой жизни – и не удержал ни капли! Почему так, почему?

Один из взрослых шагнул в сторону, и Риз протиснулся к девочке. Золотые ростки всколыхнулись, тронули его лоб, заскользили по щекам. Стужа отступила. Неужели девочка приворожила его, и больше нигде ему не набраться сил, только рядом с ней? Шаманка. Знакомое слово, только что оно значит? То ли обещание, то ли угроза.

Над головой переговаривались взрослые, и Риз заставил себя прислушаться.

– Дышит ровно, пульс в норме. Скоро должна очнуться.

– Надо нам ехать, и так задержались.

– Да, проверь батареи, и…

Шаги прогромыхали по полу, лязгнула дверь. Взрослые ушли.

Риз хотел уцепиться за край стола, подняться, рассмотреть девочку. И надо бы оглядеться, понять, куда попал: в дом или в повозку. Найти окно или лаз, выбраться наружу и прыгнуть вверх. Может, не так сложно вырваться в восьмой мир? А потом и дальше.

Но даже шевелиться было трудно. Как и под плащом в пустыне, Риз почувствовал, что проваливается в дрему. И, уже засыпая, услышал: скрежет стал громче, загудели невидимые механизмы, застучали шестерни и поршни. Пол качнулся.

Повозка, понял Риз. Мы едем.

* * *

– Дух, хватит дрыхнуть! Просыпайся уже!

Риз вздрогнул. Отпрянул, налетел на жесткий выступ, зашипел от боли и только тогда открыл глаза.

Девочка опустилась рядом на корточки, ткнула кулаком в плечо. Лицо у нее было круглое и обветренное, а глаза – огромные, карие. В верхнем мире Риз ни у кого таких глаз не видел. На плечи падали две растрепанные темные косички, в них алели шнуры и бусины.

Золотые лучи вокруг нее больше не сияли – но не исчезли, Риз чувствовал их тепло.

– Ты спал и спал, – сказала девочка. – Я уже думала, тебя пнуть надо, чтобы проснулся.

– Ты кто такая? – Риз сощурился, приготовился драться. Получится ли ударить? – Почему видишь меня?

– Я Хиша, – ответила она и добавила так важно, будто была королевой: – Шаманка.

Вроде и не злая, решил Риз. Просто зазнайка.

Хиша показала ладони – рыжие, натертые краской. Сквозь нее проступали раскаленные линии, острые, как неведомые письмена.

– И что это? – спросил Риз.

– Ты глупый совсем? – Хиша зажмурилась на миг, а потом сказала: – Риз. Вот как тебя зовут. Я даже имя твое вижу.

– Сама ты дура! – Риз ухватился за ножку стола – это об нее он так больно стукнулся – и встал. Это оказалось не так уж и трудно. – Валялась там одна в пустыне.

Девочка тоже поднялась, и Риз стиснул кулаки. Драться так драться.

Но Хиша вздохнула и сказала примирительно:

– Ладно, не обижайся. Ты и правда меня спас. Если бы не ты, меня бы излучение сожгло.

– Сгорела бы от холода? – не понял Риз.

Хиша мотнула головой – бусины звякнули в косах.

– Там было не холодно, а жарко, – проговорила она. – Это просто ты совсем ледяной.

Если ледяной, почему не растаял на жаре? Хотел спросить, но сдержался. А то опять она подумает, что Риз глупый.

– Есть хочешь? – спросила Хиша.

Он прислушался к себе. Голод только этого и ждал: выпрыгнул из-под тяжести и стужи, впился в желудок. Даже в глазах потемнело.

– Очень, – признался Риз.

– Вот ты и мерзнешь, потому что не ел ничего. Иди сюда.

Риз послушался, сел у стены. Хиша устроилась рядом, поставила между ними тарелку. На ней горкой лежали кубики: белые, желтые и красные. Только как их взять? Все в этом мире неподъемное.

Но Хиша держалась за края тарелки, и невидимые лучи теплой силы обволакивали еду. Риз коснулся белого кубика – и сумел поднять! Кинул в рот. Сладкий вкус растекся по языку, одурманил мысли. Риз поспешно прожевал и схватил новый кусок, а потом еще, еще и еще.

– Все, хватит! Мне тоже надо.

Хиша отодвинулась вместе с тарелкой. От горки кубиков осталась едва ли треть.

Риз не знал, что