Диспноэ - Юлия Арвер

– Я сама себе мужик, – отмахнулась она. – У меня достаточно сил, чтобы постоять за себя, а еще – мозгов, чтобы решить, что на себе малевать и что надевать. Я демонов и всякую нечисть ловлю уже четыре года. Как-нибудь справлюсь и с чокнутой мамашей.

Ох, как же Лиза блефовала. Фантомная боль все еще сотрясала тело, как и страх встретиться с матерью лицом к лицу. Лиза словно осталась тем же трусливым, забитым зверенышем, каким ее знали Елена и домовой четырнадцать лет назад.

– Какая самоуверенная девка! Только посмотрите на нее! Это как же, спрошу я тебя, полукровка справится с чистокровной демоницей?

– Если ты запамятовал, мой отец – не простой мужик из народа.

– Ох, простите, Ваше Золотое Величество, – хмыкнул домовой. – Как это я забыл о твоем великом наследии!

– Уж не знаю, насколько оно велико, но при желании я могу убить любое живое существо и любую нечисть.

– Кроме чистокровного демона, – напомнил домовой.

– А чистокровным демонам место в Проклятом соборе.

– Подожди, домовой, не тараторь. Я не ослышалась, Лиза? Ты – демон-полукровка – служишь в Особой службе? – с откровенным неверием спросила Елена.

Лиза хмыкнула и гордо вздернула подбородок:

– Теперь Особая служба – это большое управление, и служат там не только выходцы из золотых семеек…

– Как ты, – встрял домовой.

– …Но и полукровки с демонической силой, – не обращая внимания на болтливого старика, продолжила Лиза. – Нечисти развелось, как грязи, а дворян, годных к опасной службе, осталось не так много. Вот и оказали нам такую честь с барского плеча.

– Служить на благо спокойствия простого люда и волшебных существ – это гордость! – благоговейно прошептала Елена, будто внезапно вместо Лизы пред нею явилось божество и пообещало ее воскресить.

До падения империи к Особой службе относились благоговейно и едва ли не поклонялись храбрецам, защищавшим народ от нечисти. Жалованием, конечно же, совсем не обижали. Охотники на нечисть всегда слыли уважаемыми и богатыми людьми. Но сейчас многое изменилось. Зарплата до сих пор радовала работников Управления, но вот народное преклонение сменилось страхом.

– Хренордость, – огрызнулась Лиза. – Раз уж вам нечего мне рассказать, поеду-ка я домой и наконец посплю.

– Куда это ты? – встрепенулся домовой. – Я тебя одну не отпущу, дуреха!

– И что ты мне предлагаешь? Остаться здесь жить?

– Этот дом твой по праву. Не совсем законному, но все же. Я предпочту, чтобы этим имением владела ты, чем моя убийца, – печально произнесла Елена.

– Вы уж меня простите за прямоту, но я скорее сожгу этот дом дотла, чем когда-нибудь сюда перееду, – рыкнула Лиза, сжав руки в кулаки.

Никаких эмоций. Только спокойствие.

Да какое тут спокойствие?! Воспоминания рвали на части!

– Сжигай дом хоть сегодня, но сначала сделай все чин по чину, чтоб я тут вместе со всем скарбом не сгорел, – распорядился домовой и гордо подбоченился.

Лиза захлопала глазами, по-настоящему удивившись. Нет, только не говорите, что…

– Я пойду с тобой и буду помогать! – заявил домовой и даже притопнул ногой для пущего эффекта.

– Ты только не обижайся, но я живу одна и продолжу жить одна.

– Все, решено! Раз уж мужика у тебя нет, хоть я тебя защищу! – распалялся домовой.

– Есть у меня мужик. Сегодня вечером придет как раз!

Какой домовой? Не нужна Лизе нечисть в доме! Ей и самой себя хватало. Вот уж где нечисть так нечисть!

– Вот и посмотрим, что за мужик. Если хороший, я тихонько за печкой посижу и пугать не стану, чтоб не обделался. Но если не понравится мне, быстро отважу его.

– И как же, интересно знать?

– Люстру на него сброшу. Я на здешней шпане руку набил. – Домовой гордо выпятил грудь, отчего губы Лизы невольно растянула усмешка.

– Одна проблема имеется – печки у меня дома нет. Варочная панель и электрическая духовка. Не думаю, что тебе там понравится.

– Ты мне тут не ерничай – я завсегда найду, где жить, и присмотрю за тобой, дурной башкой.

– Даже ты собираешься меня покинуть? – прошептала Елена, понурив голову.

– Увы, голубушка моя, ты привязана к этому месту. При всем желании Лиза тебя не заберет. Кто-то же должен за ней приглядеть. Так почему не я?

Лиза скептически осмотрела совсем неискренне расстроенного домового и с трудом подавила ехидный смешок. За четырнадцать лет старый дух устал от одиночества. Дом захирел и постепенно умирал, вместе с этими стенами умирал и он. Лиза, впервые наведавшаяся в место детских страхов, подарила домовому шанс вновь почувствовать себя нужным.

– У меня квартира-студия в старом доме, а не большое имение, – предупредила она.

– Мне все равно. Наведу такой порядок, что блестеть будет даже потолок.

– Только чур не затевать ремонт.

– Ничего не могу обещать. Вдруг я разойдусь.

– Значит, не договоримся. – Лиза показательно сделала шаг к двери.

– Стой! – взвизгнул домовой. – Я согласен. На все согласен.

Лиза хмыкнула и сдалась. Она давно мечтала о собаке, но не могла ее завести с таким сумасшедшим графиком работы.

Сегодня она в Петрограде, завтра на Камчатке, а послезавтра в горах Кавказа или на морском берегу Тавриды. Какая уж тут собака? Теперь вот у нее появится домовой – не питомец, конечно, зато говорящий. С ним и поматериться можно, и поругаться. Не так уж плохо.

– Значит так, поставь под печку глиняный горшок. Несколько таких горшков найдешь в погребе. В горшок положи кусочек хлеба и посыпь солью. А потом скажи: «Вот твой дом, хозяин-домовой». Я, так уж и быть, в этот горшок нырну, да так в нем и поеду до твоего дома. А там ты меня поставь у своей… варочной панельки… тьфу, что за гадость у вас теперь вместо печки! сам решу, где мое место будет.

– То есть ты предлагаешь мне еще и в магазин за хлебом с солью сбегать? – возмутилась Лиза. Вместо того чтобы отсыпаться после бессонной ночи, она занималась какой-то ворожейской дрянью!

– Так, я не понял, защитник тебе или мне нужен? Тебе. Вот и чеши за хлебом с солью. Живей давай.

Лиза фыркнула, но поленилась снова спорить с вредным домовым. Вполне вероятно, что идея взять его к себе домой оказалась не так уж хороша. Мозг старик ей уже выклевал, а ведь еще даже не переехал.

«Может, выйти за дверь и сбежать?» – самодовольно подумала Лиза, но застарелая благодарность к косматому домовому, который хоть и ругался, но никогда ее не обижал, не позволила. Тяжело вздохнув, она направилась в магазин на одиннадцатой линии, возле которого припарковала машину. Пусть