Враг за спиной - Медина Мирай

– Не надо, иначе опять стошнит. В дороге может укачать.

– Меня не укачает. – Мэвис выдернула руку из ее хватки и вцепилась в телефон.

– Тебя и так стошнило.

– Ну и что? – Мэвис уперлась ногами в переднее сиденье. – Я хочу поиграть, пока еще могу.

Последние слова что-то всколыхнули в Иван. А ведь Мэвис ничего не рассказывала про семью, и судя по тому, что ее даже не искали, здесь было что-то не так.

Наконец они добрались до места – пятиэтажного многоквартирного дома, обложенного старым коричневым кирпичом. Стоило выйти из машины, как в нос ударил смрад гнили, исходивший от наваленных друг на друга мусорных пакетов у подъезда. Дверь в подъезд была сплошь облеплена обрывками рекламных листовок.

– Да уж, – в этом коротком замечании Айрис было все негодование Иван. Конечно, мать не может контролировать работу местных коммунальщиков, но вкупе с тем, что она даже не искала ребенка, это вызывало больше вопросов, чем сочувствия.

– Я даже не попрощалась с Тенью, – протянула Мэвис, выпрыгивая из машины.

– Он придет тебя навестить. – Айрис вытащила из багажника розовый чемоданчик. – Просто сейчас он занят, а счет идет на минуты. Твоя мама, наверное, очень волнуется.

Голос Айрис звучал как-то неубедительно и даже фальшиво.

Втроем они зашли в подъезд и поднялись на третий этаж пешком: не рискнули пользоваться лифтом. Воняло сигаретами и испражнениями, воздух был таким густым, что хоть режь ножом. Казалось, здесь не проветривали неделями.

И вот они остановились у нужной квартиры. За дверью висела тишина.

Иван постучала, и вскоре им открыла невысокая женщина в растянутой белой пижаме, заляпанной чем-то желтым. Волнистые русые волосы соломой лежали на узких плечах, в глазах, окруженных морщинами, застыло замешательство.

Иван сжала плечо Мэвис, искренне надеясь, что они ошиблись квартирой, а может, даже домом, но вдруг взгляд женщины упал вниз, и она раскрыла рот. Из груди вырвался рваный вздох, пальцы крепко сжали дверной косяк.

– Нашлась, – произнесла она хрипло. Без особой радости, скорее так, словно устанавливала факт. – Где ты была?

– Мама, – Мэвис помахала ей и как-то неуверенно вышла вперед, – я гуляла.

– Глупая девочка. – Женщина поманила ее к себе, веля встать рядом. Опустив плечи, Мэвис схватилась за лямки рюкзака и повиновалась. – А вы, девочки, кто? Как меня нашли?

– О, это не заняло у нас много времени, мэм! – Айрис широко улыбнулась и выдвинула вперед чемодан. – Полагаю, вы искали Мэвис. Здесь ее вещи. Она у вас прекрасный ребенок.

– Понятно. – Женщина осмотрела чемодан с явным недоверием. – И чего вы хотите?

– Ничего, – заверила Иван, еле заставив себя улыбнуться. – Мы просто хотели вернуть вам ребенка.

– И вам не нужны деньги?

– Нет, что вы.

– Понятно. – Женщина придвинула к себе чемодан. – Ну, тогда спасибо и до свидания.

И дверь захлопнулась, вытолкнув из квартиры запах спирта и сигарет.

Иван и Айрис вышли из дома в странном молчании. После зловонного подъезда смрад гниющего мусора уже не казался таким невыносимым. В воздухе витали невысказанные сомнения и вопросы, но Иван не решалась открывать рот. Ей хотелось вернуться и забрать Мэвис, но имеет ли она на это право?

– Алкоголичка, – буквально выплюнула Айрис, спрыгнув со ступенек. – Не конченная, но начинающая. Ей не нужна Мэвис. Поэтому она не искала дочь.

Вновь Иван услышала то, о чем сама боялась даже думать. После замечаний Эймери она вообще стала бояться делать какие-либо выводы, даже если все очевидно. Вдруг она снова проявит глупость, а он, узнав об этом, сочтет нужным об этом сказать?

Но раз сама Айрис это заметила, стало спокойнее, и она спросила:

– Почему же мы тогда оставили Мэвис? Вдруг мать ей навредит?

– Эта женщина не из тех, кто поднимает руку. Ей просто плевать. – Айрис, застегнув куртку и сложив руки в карманы, устремила взгляд на верхние этажи дома. – Для нее Мэвис как предмет интерьера – есть и все. А нет – не считает это чем-то страшным. Да и сама Мэвис не выглядит как ребенок, которого бьют.

– Может, и так, но все равно мало ли что. Мы можем как-то?..

Айрис не дала ей договорить – подошла к водителю и что-то сказала, после чего тот сел в машину и уехал.

– Эй! – Иван подбежала к девушке. – Зачем ты его отправила?

– Увидишь.

Тень вернулся в «Альтернат» ближе к полуночи. Всю дорогу обратно он не мог отделаться от мысли, что ему прополоскали мозги и вернули обратно в черепную коробку. Голова разрывалась, в затылке стреляло болью. Когда на входе с ним поздоровался охранник, Тень не нашел в себе сил ответить: язык просто не послушался.

Тень с трудом доковылял до общежития, ввалился в комнату и рухнул на кровать ничком, даже не сняв пиджак.

Четыре часа он чувствовал себя зверьком в клетке: неудобные и часто личные вопросы, селфи, шуточные попытки потрогать его, хлопки по плечу или спине – и никакой возможности спрятаться от этих потоков любопытства.

«Больше никогда, – пообещал он себе, – больше никогда не пойду на такие мероприятия. Это самоубийство. Это слишком даже для таких, как я».

Он перелег на спину и прикрыл лицо рукой. Мягкая постель постепенно забирала его усталость и напряжение. Наконец он нашел в себе силы взять телефон.

Мэвис, наверное, уже вернули домой. Тень мог бы сделать это сам, но это была не лучшая идея – если человек в маске привезет домой пропавшего ребенка. И тянуть с ее возвращением он тоже боялся.

Тень перевернулся набок и глубоко вздохнул, чувствуя, как кислород заполняет легкие. Хотелось спать, но он решил дождаться Айрис. Едва подумал об этом, как в коридоре раздался знакомый звонкий голос, заставивший его подскочить.

Мэвис?

Тень вышел из комнаты и увидел, как она вместе с Айрис и Иван поднимается по лестнице. Едва заметив Тень, Мэвис бросила рюкзак и кинулась к нему, воскликнув:

– Я вернулась!

Тень приобнял ее и поднял на Айрис вопросительный взгляд. Она кивнула в сторону его комнаты и обратилась к Иван:

– Забери Мэвис к себе ненадолго. Нам надо поговорить.

Зайдя к Тени, Айрис тут же плюхнулась на диванчик и обхватила подушку.

– Ее мать та еще дрянь, – выдохнула она, считая на пальцах. – Во-первых, начинающая алкоголичка, живущая в гадюшнике. Во-вторых, совершенно равнодушна к ребенку, это было заметно по ее поведению. В-третьих, видя