Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

class="p1">– Я отвезу тебя на пик главы секты, – неожиданно сказал он в порыве душевной теплоты. Кот потрясенно уставился на него. Чэнь Цю выглядел не менее удивленным: его холодный и равнодушный Учитель решил помочь ученику с передвижением, ведь сам он еще не умел держать меч в воздухе и был вынужден идти пешком до пика по хлипким деревянным мостам, раскинувшимся над пропастями между горами.

– Спасибо, Учитель! – Глаза юноши загорелись неподдельной благодарностью. Цин Юйдунь только бросил на него косой взгляд, не переставая поражаться открытости и искренности мальчишки. Ему эти два качества были чужды. Он всегда был тверд и честен, но никогда не открыт, а свои мысли не выражал прямо, предпочитая молчать.

Держа кота одной рукой, свободной он извлек Бинжэнь из золотого ядра и заставил зависнуть в воздухе. Меч расширился так, чтобы два человека – большой и маленький – могли свободно стоять на нем. Посмотрев на вцепившегося в рукав кота, Цин Юйдунь решил взять и его с собой – портить зацепками такую хорошую ткань ему не хотелось. Он забрался на меч, приглашая А-Цю встать за собой. Бинжэнь завибрировал от воодушевления и тут же взмыл в воздух. Чэнь Цю вскрикнул, неловко вцепившись в ханьфу Учителя, чтобы не упасть. Через время, достаточное, чтобы выпить пиалу чая, они уже плавно опустились на площадку перед резиденцией И Чэня. И вовремя – тот как раз провожал гостей.

– Дядя! – Чэнь Цю спрыгнул с меча и побежал к Чэнь Канлуну. – Неужели ты уже улетаешь?

– А-Цю! – Чэнь Канлун радостно сверкнул глазами и взлохматил волосы парня. – Цзисюань тебя не обижал сегодня?

– Дядя! – возмущенно вскрикнул тот, отпрыгивая от мощной ладони, ерошащей его пряди. – Голова мужчины неприкосновенна! Что ты, Учитель показал мне несколько приемов! Я все утро тренировался!

– Все утро? – Глаза Чэнь Канлуна сощурились, он недоверчиво уставился на Цин Юйдуня. – Ни за что не поверю! Дома тебя даже шичэнь не заставишь тренироваться! Цзи-сюань, если этот негодник будет тебе досаждать, упакуй его в сундук и отправь почтой в клан Дракона.

– Глава клана слишком суров к А-Цю, – слабо улыбнулся Цин Юйдунь, поглаживая Маомао на руках. Тот нежился в объятьях мужчины, жмуря глаза. Это действительно был красивый кот – многие ученики, проходившие мимо резиденции главы секты, во все глаза смотрели на треххвостого зверя. – У мальчика хорошее основание, – сдержанно похвалил он ученика. – Доброго пути, господа. – Цин Юйдунь слегка кивнул.

– До свидания, глава секты, старейшина, – кивнула Сы Сяоцин. Хотя ее духовным оружием был кнут, в ее золотом ядре имелся и меч – для перелетов. Сейчас она извлекла его и вопросительно посмотрела на дочь. Та кашлянула, поворачиваясь к Чэнь Цю.

– Ну, до встречи, – сухо произнесла, смерив его провокационным взглядом.

Мальчишка тут же повелся.

– В следующий раз я смогу побить тебя! – громогласно заявил он, вынуждая стоящих рядом взрослых спрятать улыбки.

– Да-да, – махнула рукой Сы Куй, ни капли не веря в это. – Если тебя до той поры не выгонят из Юньхэ.

– А вот и не выгонят! – разозлился А-Цю. – Скоро я обгоню тебя в совершенствовании!

– Ага-ага, – произнесла Сы Куй.

– А-Инь, – предупреждающе сказала Сы Сяоцин.

Сы Куй закрыла рот, но, когда мать отвернулась, чтобы попрощаться с главой секты, тут же скорчила рожицу А-Цю. Тот не остался в долгу, и, пока взрослые спокойно прощались, детишки уже успели поругаться. В конце концов глава клана Змеи послала дочери уничтожающий взгляд, та запрыгнула на меч, и обе отправились в путь.

Чэнь Канлун вздохнул.

– Дети так энергичны.

– Это все потому, что она ужасно высокомерна! – парировал А-Цю. Он вдруг сделал шаг и порывисто обнял дядю, только осознав, что им придется прощаться. – Ты же навестишь меня еще? И не забудь про сладости, и про одеяло, и про мои камни, и про…

– Да-да, про весь твой гардероб, – вздохнул глава клана, обнимая племянника. – Веди себя хорошо. Не опозорь клан Дракона.

– Ни в коем случае, дядя! – с обидой воскликнул Чэнь Цю, вырываясь из объятий и глядя на Дракона. – Все, давай, отправляйся!

Глава секты, все это время сдерживающий смех, наконец расхохотался.

– А-Цю прекрасно впишется в секту Юньхэ, не волнуйтесь, глава клана.

– Я больше беспокоюсь за нервы Цзисюаня… – с сомнением протянул Чэнь Канлун. После этого он поклонился обоим, запрыгнул на саблю и поспешил отправиться, пока А-Цю не добавил к списку еще какие-нибудь чрезвычайно «нужные» вещи.

Юноша проводил взглядом удаляющийся силуэт дяди. В его глазах были и радость от перемен, и грусть от расставания с близкими, и страх из-за неизвестности, и предчувствие – чего-то невероятно интересного и увлекательного. Впервые в жизни он оказался вдали от родного клана, впервые рядом с ним не будет дяди и матушки, кузенов и кузин. Впервые он делал шаг в по-настоящему самостоятельную жизнь, которую выбрал.

С горящими глазами юноша обернулся к Учителю, и рука того остановилась, переставая гладить кота. Цин Юйдунь смутно осознавал, что где-то допустил большую ошибку, но пока не знал, можно ли ее исправить.

Полгода спустя

– Учитель! Учитель! Учи-и-и-итель! – кричал А-Цю, стоя на краю обрыва около духовной пещеры.

Цин Юйдунь, прогонявший ци по своим меридианам, как будто споткнулся, услышав истошный крик своего единственного ученика. Кот, сидевший на его коленях, поднял морду, уставившись в нахмуренное лицо хозяина, а затем тихо мяукнул. Успокоив взбунтовавшуюся энергию, Цин Юйдунь открыл глаза и перевел взгляд на выход из пещеры.

Ветер задувал внутрь крики Чэнь Цю, который надрывался на обрыве.

– Пойди посмотри, что случилось, – сказал старейшина коту. Тот мягко спрыгнул с колен и безропотно направился к обрыву. За полгода на пике Цунчжэ он вырос вдвое, превратившись в белого толстого кота, еще более ленивого, чем раньше. Чуть ли не икая от переполнявшей его ци, кот ловко выбрался на скалу и, пройдя по узкой тропинке, спрыгнул на землю около юноши. Его лоснящаяся шерстка почти светилась от энергии, которую он еще не успел переварить. Во время своих медитаций Цин Юйдунь великодушно разрешал коту сидеть на коленях, благодаря чему тот, «вцепившись в чужое бедро», быстро совершенствовался.

– Мяу! – громко и требовательно заявил Маомао, глядя на ученика. Чэнь Цю сузил глаза, глядя на кота: у этих двоих за полгода развилась прямо-таки кровная вражда – конечно, за внимание Цин Юйдуня.

За это время Юньхэ Чэнь Цю вытянулся на целый цунь, его лицо стало острее, взгляд – тверже, а невыносимое высокомерие отшлифовалось почтительностью к Учителю. Однако он по-прежнему оставался озорным и дерзким мальчишкой, который быстро завоевал популярность в секте и крепко сдружился с Хоу Пэном. Его прогресс в совершенствовании также не стоял на месте: с ранней