Шрамы - Наталия Иноземцева
Рыцари зашумели, выясняя, кто видел товарища.
– Сэр Раймот!
На другой стороне дороги Гроу заметил дородного воина. Паладин нес круглый щит, а свободной рукой прижимал край плаща к левому виску. С подстриженной русой бороды, прикрывающей второй подбородок, капала кровь. Его доспехи осыпались с каждым шагом, словно были сделаны из яичной скорлупы, а не из металла, покрытого золотом. К нему подбежал оруженосец, но рыцарь отмахнулся. Он сплюнул кровь и обратился к лидиту:
– Клянусь родом, я видел, как тощий парень, похожий на плод страсти элраятки и палочника, потрошил тварь. Он двигался как бес темной стороны. И вот, как вам его работа? – он указал толстым пальцем на тушу чудовища.
– Элраят здесь? Похоже, ты, бедняга, крепко ударился головой, – курносый сложил на груди руки, засунув пальцы подмышки.
Лидит вытащил меч и отодвинул им переднюю лапу рахо от морды. Чудовище словно сдулось – исчезли мышцы, сквозь кожу проглядывало очертание скелета. От запаха гнили, исходящего от туши, у Гроу защипало глаза, но рыцари держались так, словно не чувствовали вони.
– Сэр Корад, расскажите подробнее, что вы видели? Чем, по-вашему, орудовал элраятец?
– Скажу, как есть. Он бился золотой перчаткой. И был без доспехов. – Рыцарь встал по правую руку от командира и принялся жестикулировать щитом. – Парень сел верхом на рахо и закинул ему башку на холку. А потом вышиб глаз.
– Кажется, там есть что-то, – курносый взял копье и приподнял левое крыло твари. Гроу не увидел, на что паладин указал товарищам, но Курносый издал удивленный возглас и хлопнул себя по латной юбке. – Сэр Корад… дери вас бес! Скажете, что одолжили элраяту свою алебарду?
Корад снова сплюнул кровь и, закряхтев, вытащил из брюха рахо позолоченное оружие. По лезвию поползла черная жижа.
– Ты разыгрываешь нас? – в голосе Лерна звенело раздражение.
– Нет, погодите, – он снова отказался от помощи пажа и, расставив ноги, оперся на щит, – брюхо пощекотал ему я… но…
Лидит отбросил за спину бархатный плащ.
– Дайте себя осмотреть, Корад, если элраят действительно был здесь, то наверняка ранен, и патрульные его отыщут. Пока по всему выходит, что вы в одиночку одолели рахо. Поздравляю, туша прекрасно сохранилась, конвент будет доволен, и вы сможете купить себе… хороший нагрудник.
Корад взглянул на доспехи и ахнул:
– Вот свиньи! Лидит, оружейники клялись мне, что золото чистое! Я им в глотки эту труху ржавую затолкаю!
– Я помогу, – кивнул курносый и показал на расколотый наплечник.
– Скоро у нас будет превосходное золото. Потерпите, – добавил, посуровев, лидит. – А пока полагайтесь на голову и руки.
– Золото? – Корад удивленно моргнул – Сэр… откуда?
– Подробности я придержу при себе. И вы, господа, пока молчите. Даже у бесов есть уши. Всех нас с праздником Троих! – в голосе Раймота прозвучала горькая ирония. – Спасибо за слаженную работу.
Воины подняли вверх кулаки, с отведенным в сторону большим пальцем в знак солидарности.
Гроу подумал, что разгадал секрет лидита. Похоже, с командиром смог связаться Хэдж. Его обнадежила мысль, что барон жив и достиг цели.
– Слава великодушным предкам, молитвами оных вижу, все рыцари целы, – к воинам подъехал перепуганный черноволосый мужчина в алой мантии члена конвента. Роскошные одежды, расшитые драгоценностями, искрились на солнце, вытаращенные глаза метались от рыцарей к рахо: – Сэр Раймот, надо наложить табу на въезд в торговый дворик. Своими силами. Мне сказали, все доры далеко отсюда. Где раненый паломник?
Лерн указал на Таолара, и служитель, воспользовавшись помощью оруженосцев спешился. Он вытащил из седельной сумы серебряный сосуд и, подобрав полы мантии, подошел к лекарю.
– Да, здесь явное отравление. – Он стал медленно вливать жидкость в рот Таолару, и лекарь застонал. – Настораживает меня этот паломник, нет священного оберега, и веет от него холодом. Как придет в себя, свяжите. А сейчас нужно подсчитать убитых, собрать уцелевших… вон там, за птичьим двором у голубятни. Отвезти раненых в город.
Раймот покачал головой:
– Нужна помощь, выделяйте своих людей. Или мы опоздаем на службу.
– Лидит, неужели вы хотите показаться на таинстве в таком… ммм… непристойном виде? – служитель конвента вернулся к лошади, его голос неприятно зазвенел. – Вы смутите людей и вызовете излишнюю панику.
Лерн одернул порванный плащ:
– Так это наш обычный вид. Пусть полюбуются.
– Нет-нет! Нельзя являться на Огненную гору в крови чудовищ. Это осквернит святыню. К тому же вы нужны здесь пострадавшим людям, а мои подданые на службе. Не беспокойтесь, вокруг герцога будет предостаточно стражей. А ваши предки не огорчатся если вы пропустите таинство. Они все видят и гордятся.
– Надеюсь, они всего этого не видят, – Раймот снял шлем и встряхнул темными, завитыми волосами. Локоны смялись и слиплись от пота. – Я вас услышал.
Когда служитель отъехал, он обратился к рыцарям:
– Сбросим доспехи, поможем селянам и успеем к концу церемонии. Опять начался бардак.
– Конвент не хочет видеть нас на церемонии! – Лерн с вызовом взглянул на лидита. – Я говорил, служители распускают слухи, что мы едим мясо тварей, чтобы получить темную силу и сами нечисты. Теперь верите?
– Это на их совести, – Раймот повысил голос, – господа, за работу.
Подъехала телега. Оруженосцы погрузили в нее Таолара.
Гроу с трудом дождался, пока все разъедутся. Он понял, где искать дядю. В последний день праздника вся знать собиралась на склоне холма Окор для совершения таинства с ритуальным огнем. И герцог, видимо, на этот раз не осмелится пропустить обряд.
Эта новость вдохнула сил.
Вспомнив о яде, Гроу забрался в дом Таолара. Сосуд, размером с кулак, покрылся слоем пыли, но уцелел. Он спрятал его в поясную сумку. Если он не может выступить против герцога открыто и призвать королевский суд, что же, у него хватает оснований для кровной мести. Он пристегнул на пояс кинжал деда, отыскал свой плащ и зацепился взглядом за смятый лист, исписанный ровными столбцами рун. Вспомнив отчаяние Исвены, он мгновение поколебался, но собрал то, что смог