Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

– Цзисюань, как же масляны сегодня твои уста! Хоть ты и сухарь, но даже у тебя нашлось доброе слово про нашего А-Цю!

Цин Юйдунь непонимающе взглянул на Чэнь Канлуна. По его мнению, он не хвалил ученика, а, напротив, рассказывал о трудностях на его пути, но этот дядюшка, ослепленный любовью к племяннику, кажется, услышал только слова о том, что юноша делает успехи. Старейшина издал еще один еле слышный вздох, решив не разубеждать друга.

– А теперь, если ты не против, я хочу, чтобы ты принес мне мою одежду, – сказал он, переводя тему. Ему не терпелось прогуляться.

– Конечно, – моргнул Чэнь Канлун, несколько сбитый с толку резкой сменой темы. – Я сейчас же прикажу принести ее.

– Так и сделай. – Цин Юйдунь уставился на него пронзительным взглядом.

Дракон, собиравшийся еще недолго повалять дурака, с неохотой поднялся и направился к дверям.

– Ладно-ладно, – проворчал он, исчезая за ними.

В комнате снова воцарилась блаженная тишина. Цин Юйдунь уселся ровно и закрыл глаза, погружаясь в медитацию. Спустя какое-то время двери распахнулись, и на пороге возник Чэнь Канлун. В руках у него была стопка одежды. Однако, когда Цин Юйдунь открыл глаза, то нахмурился.

– Это не моя одежда, – произнес он с легким оттенком недовольства.

– Знаю-знаю, это мой запасной комплект. Я тут когда жил в свой год, оставил немало вещей, – произнес Дракон, опуская стопку на кровать рядом с мужчиной. Цин Юйдунь подумал про себя, что «немало вещей» в понимании Дракона – это примерно половина сторожевой башни, заполненная всяким «ужасно нужным» хламом, от которого Чэнь Канлун не хотел избавляться, думая, что «когда-нибудь пригодится». Цин Юйдуню было страшно представить, что происходило в клане Дракона, если здесь тот жил всего лишь раз в двенадцать лет.

– А что с моей? – не давая теме снова уйти в сторону, спросил Цин Юйдунь, рассматривая золотое с красным ханьфу, украшенное вышивками. Оно было таким… драконьим. Словом, ужасно аляповатым.

– Твое ханьфу не подлежит восстановлению, – огорошил его Чэнь Канлун, снова усаживаясь на кровать. – Когда тебя ранили, чтобы вытащить стрелу, пришлось разорвать верхние одежды, плюс все было заляпано кровью, да и… знаешь, оно у тебя было ужасно скучным. Этот бледно-зеленый… ты в нем как мертвец, – улыбнулся он, намекая на белую кожу Цин Юйдуня.

Тот устало вздохнул. Хотя это и походило на правду, ткань его ханьфу была покрыта мощнейшими охранными заклинаниями, которые немало помогали в бою с демонами и темными заклинателями. Ему было жаль потерять тот комплект, несмотря на то, что дома у старейшины хранилось еще с десяток таких же.

– Хорошо, я понял. Спасибо за одежду. – Он поднял глаза на мужчину, намекая, что тому пора уходить.

– Ах да, забыл сказать, – словно только что вспомнив об этом, Чэнь Канлун хлопнул себя по лбу, довольно думая, что с ханьфу все прошло гладко, – делегация из Юньхэ прибыла. Их там двое. Великий целитель и этот… – Его лицо скривилось. – Хао Лэй.

– Я переоденусь и отправлюсь к ним, – кивнул Цин Юйдунь, не реагируя столь остро, как Дракон. Присутствие шицзе было обоснованным, а Хао Лэй… Что ж, вероятно, он просто хотел своими глазами увидеть его жалкое состояние.

– Ага, – сказал Чэнь Канлун, но с места сдвинулся только через пару мгновений. Двери за ним сошлись.

Цин Юйдунь со вздохом опустил взгляд на яркие одежды и еле заметно скривился – у Хао Лэя появится новый повод для насмешек. Не то чтобы старейшину это волновало – вообще не волновало, но красно-золотой – явно не его любимый цвет.

Рассветало. Цин Юйдунь шел по коридорам башни – довольно угрюмого и неприглядного здания. В коридорах были узкие бойницы, через которые пробивались первые лучи солнца. Здесь, на границе двух миров, рассвет выглядел странным: со стороны демонического мира вставало красное солнце, заливающее все кровавым светом; со стороны человеческого – обычное, тусклое северное. Свет сливался во что-то невероятное, создавая впечатление, что они уже в загробном мире.

Цин Юйдунь как-то прожил около полугода на границе – в этой самой башне: он помнил, сколь однообразными казались здесь дни. Дух-хранитель должен был жить здесь год, но остальные Хранители могли прибывать по требованию кристаллов. За десять тысяч лет башни несколько раз разрушались при атаке и снова отстраивались, а на их стенах было больше заклинаний, чем на самом лучшем тайнике. Камни, из которых состояли башни, крошились, дробились и снова собирались воедино сотню тысяч раз. Каждый из Двенадцати кланов имел здесь собственный уголок – ведь именно им приходилось жить тут раз в двенадцать лет. А потому три башни стали ужасным смешением двенадцати различных вкусов: здесь можно было встретить половину коридора в поистине императорском стиле – крыло, где очнулся Цин Юйдунь, принадлежащее клану Дракона; а половину – в сдержанных оттенках клана Змеи.

Конечно, то, что Чэнь Канлун оставил здесь свои вещи, не было чем-то странным. Ведь раз в двенадцать лет – мелочь для совершенствующегося! – он обитал здесь с учениками. Обычно должность Духа-хранителя выбиралась на всю жизнь. Он избирался после смерти предыдущего или по иным причинам, понятным лишь Небесам. Ведь именно Небеса наделяли Духа своими силами. Это не обязательно бывал глава клана, но всегда сильнейший Дух. Именно из-за этого внутри кланов возникали склоки: давняя и неприглядная история свержения одного главы клана Духом-хранителем года и множество других проблем, которые решались за закрытыми дверьми и не были известны посторонним.

Но обычно да: Дух-хранитель являлся также и главой клана. Это было логично – сильнейший и должен направлять клан. Продолжительность жизни зверей была ничуть не меньше, чем у заклинателей, да и в целом их пути совершенствования очень схожи. Разве что кланы еще изучали тайные техники управления Небесными силами.

Великие секты своих личных покоев не имели. Они останавливались в гостевых комнатах, словно бы сами башни говорили им: вы здесь лишь на время, а Духи будут вечно охранять Нефритовый барьер. Цин Юйдунь, поскольку дружил с главой клана Дракона, мог остановиться и у него. Башни были небольшими, комнаты – узкими и сырыми, толстые стены не пропускали зимний холод, но сторонились и летнего тепла. От мира демонов всегда веяло жаром – адским пламенем, поэтому и в башнях было не сильно холодно, несмотря на окружающие снежные горы.

Цин Юйдунь дошел до конца коридора и стал подниматься наверх – на площадку на вершине башни.