Истории старого корабля - С. Г. Малиновски
— Что, Вигги[4], говоришь, опять сны стали приходить? — поинтересовался мичман.
Генерал молча кивнул головой.
— С чего теперь начинаются?..
— С Египта и Нила… Да чего ты спрашиваешь? Ты же сам всё прекрасно видишь… Ты же у нас бог над людьми… или я не прав? — Пройслер сказал это скорее для проформы, он-то точно знал с кем пьёт.
— Знаешь что, генерал, — задумчиво проговорил мичман, — похоже приходит наше с тобой время. Достаточно уже мир покоптили, пора и честь знать… Только вот непонятно как из этого мира уйти… Ты, того, увидишь в своём сне чего нового, зови не стесняйся, вместе покумекаем.
Корпус корабля был почти готов, по крайней мере приобрёл свои основные очертания. Сложно было сказать из чего он сделан, химически это был сложный композит из разнообразных металлических сплавов и монокристаллического кремния. Фактически весь корабль был живым организмом, который развивался и рос, постепенно проходя стадии зародыша, детства, юности и зрелости, и такая жизнь была возможна только здесь на поверхности Венеры при колоссальном давлении и температуре в пятьсот градусов. Корабль рос как дерево, постоянно увеличиваясь в размерах и заполняя собой некое подобие опалубки, собранной из тугоплавких металлов. Технология была невероятно сложна.
Барабашин в специальном термостойком скафандре в который уже раз обходил стапель. Ему нравилась его новая работа, хотя условия на Венере были прямо так скажем… зато это позволяло делать то, о чём Геннадию Ивановичу на Сатурне и не снилось. «Скоро нужно будет поднимать корпус на орбиту, — подумалось Барабашину, — та ещё работка».
Рабочих на стапеле не было, все операции по опалубке выполнялись роботами, ошибиться или забыть что-то сделать было нельзя. Вот забудешь, к примеру, сделать какое-нибудь отверстие, потом уже не просверлишь, во-первых — материал настолько прочен, что ни одно сверло не возьмёт, во-вторых — механическое воздействие нарушит полностью всю прочностную структуру корпуса, поэтому ничего нельзя забывать…
Навстречу Барабашину шёл человек в таком же скафандре, как и он сам, кто это определить было сложно, по нарукавным знакам видно только, что военный. Геннадию Ивановичу подумалось, что это генерал Пройслер, тот часто обходил стапель, любуясь на корабль, как на произведение искусства.
Человек тем временем приближался. Оказалось, что это был Владимир Август, тот самый капитан-лейтенант, которого ему представлял в своё время Пройслер.
— Добрый день, — поздоровался Август, — смотрю корпус практически готов, скоро на орбиту поднимать будем?
«Да что он себе возомнил? — подумал Барабашин. — Можно подумать это его проблема, а не моя…»
— …Если что… — продолжал тем временем Август, — у меня есть кой-какие соображения по подъёму этой махины в космос, обращайтесь…
И он, развернувшись на сто восемьдесят, ушёл, оставив Барабашина в растерянности.
А ведь и действительно, выращивание корпуса заканчивалось, завтра нужно начинать охлаждение, и, хотя, дело это не быстрое, но через год… подъём на орбиту… А как это сделать Барабашин пока не знал. Одна надежда — Сергеев…
* * *
Посреди песков Пустыни Дешрет стояли два колоссальных обелиска. Гладкие как зеркало, они отражали солнечные лучи создавая зайчики на итак ярко освещённом красном песке. Между обелисков стояли два древних бога в одежде подобающей богам, лица их были украшены священным макияжем, на обнажённых торсах выделялись татуировки у одного Священного Ибиса, у другого Сокола. Оба были молоды и прекрасны, но обоих накрыла тень вечности.
Солнце катилось к зениту и в тот момент, когда тени обелисков полностью исчезли боги шагнули каждый к своей стэлле. Народ, неведомо как очутившийся здесь, возликовал, все знали, что сегодня старые боги уйдут, открыв дорогу всему новому.
Боги приближались, каждый к своему обелиску. Народ неистовствовал. Но чем меньше шагов оставалось пройти, тем тише была толпа, всем было страшно, уходила эпоха, длившаяся не одно тысячелетие.
Боги подошли к обелискам одновременно и одновременно коснулись их ладонями.
Тот вошёл в камень обелиска как в дверной проём, полностью растворившись в красном граните. На поверхности обелиска тут же поступил рельеф бога-писца с головой ибиса.
Гора обелиск не принял, и он с размаху ударился о него правой щекой. На красном граните проступил рельеф правого глаза, обрамлённого в священный макияж…
Народ не обратил внимания на то, что произошло со стелами, они увидели только рельефы и поняли, что всё прошло успешно и мир поменялся…
Наступил вечер, светоносный бог Ра гнал свою лодку к горизонту. У красного обелиска сидел одноглазый нищий старик в истрёпанных одеждах. Его правый глаз был украден обелиском, и теперь украшал красный гранит. Этим стариком был Гор… Смерть не хотела забирать к себе Бога Жизни. И Бог был обречён влачить своё жалкое существование вечно…
* * *
Двое вновь сидели в кабинете Пройслера. Теперь они оба знали, что нужно делать.
— Слышь, — обратился к собеседнику Пройслер, — я уже знаю, как уйду, а ты… иди в экипаж нового крейсера, найди себе жену и роди сына, тогда ОНИ отпустят тебя.
— Ты в этом уверен?..
— Я это просто знаю… — грустно ответил генерал. — Думаешь просто жить, зная всё на свете?..
[1] Кратер Чиксулуб — кратер от столкновения Замли с астероидом диаметром около десяти километров, расположенный под полуостровом Юкатан в Мексике. Считается, что эта катастрофа убила всех динозавров дав дорогу млекопитающим.
[2] МРК — малый разведывательный корабль.
[3] Вадж-Вер — Средиземное Море.
[4] Вигги — сокращённое имя Людвиг (старонемецкое).
Глава 19. Архив 4. С днём рождения, Солар (Часть 2)
Сегодня был праздничный день, Корпус нового корабля поднимали со стапелей в космос. К такому событию на поверхность Венеры прибыли все заинтересованные лица. Не хватало только генерала Пройслера. Он погиб год назад, когда корпус корабля принял свои окончательные очертания. Раскалённый металл жил своей жизнью, уплотняясь и переливаясь волнами в запрограммированной форме. Генерал прибыл с плановой инспекцией. И, вовремя обхода корпуса, находясь на защищённой от жара и активного излучения верхнем ярусе, произошёл невероятный несчастный случай. Силовое поле, закрывавшее мостки, отключилось. И генерал, который стоял на самом краю внимательно разглядывая док рухнул вниз. Возможно, если бы рядом не было одного из техников, он успел бы отшатнуться. Но, вместо этого, он отшвырнул стоявшего рядом с ним молодого человека. Действие равно противодействию, этот закон не изменился с появления галактики. Именно поэтому