Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец

В мягком свете согревающего шара разглядываю мужчину рядом с собой.

– Рассказывай, Эви. – Сумеречник бережно приобнимает меня за талию.

– Ты усыпил меня? – сиплым ото сна голосом озвучиваю догадку я.

– Тебе нужно было отдохнуть, – невозмутимо признаётся он. – Но ты не из-за этого на взводе. Что тебе снилось?

Выразительно зыркнув, передумываю сердиться на белобрысого мага за то, что без спроса навёл на меня сон. Другое важнее сейчас.

– Луны… они и правда оказывают влияние на океан? – Я сажусь на узкой кровати, пытаясь осмыслить то, что мне привиделось.

Амиран поднимается следом. Сон слетает с нас как будто его и не было. Сумеречник озадаченно смотрит, но не томит:

– Влияют, и ещё как. Находясь в разных частях света они уравновешивают Тёмный Океан. В нынешнее время не бывает ни сильных приливов, ни отливов. Вода держится в относительном покое на поверхности Эридара.

– Но если проклятие свершится… и Луны выстроятся в ряд…, то…

– То Тёмный Океан начнёт движение, и какие нас ждут последствия, можно только догадываться…

– Мне приснилась мама, Амиран… – Вспоминаю её слова и голос. Как и раньше я не видела маминого лица, но уверена в том, что это была она. – Она мне сказала, на Севере вновь поднялся шторм, пуще прежнего. Потому что одна из трёх лун начала перемещение по небосводу.

У Амирана молниеносно меняется настроение, будто он сам превращается в грозовую тучу. Порывисто поднимается и натягивает кафтан. Цепляет на пояс почтовый футляр.

– К капитану? – догадываюсь я, и тоже намереваюсь встать. – Амиран, виде́ние ведь не обязательно сбудется? Скорее всего, наши рассуждения и мысли навеяли на меня ночные грёзы. В том, что мне снилась мама, нет ничего удивительного. Иногда я вижу их… с папой.

Убеждаю себя, что это просто сон без оснований.

– Не думаю, Эви! Но если и так, нам не сто́ит терять бдительность. На океане не принято разбрасываться столь важными предупреждениями. – Амиран приглаживает взлохмаченные волосы.

Судя по его тону, сумеречный маг что-то знает.

– Думаешь, сон мне приснился неспроста? И буря начнётся?

– Всё может быть. Предупрежу Сореша. А после свяжусь с погодниками на берегу. И астрологом Государя. Сейчас должно быть спокойно, будь по-другому, Сореш бы уже знал и разворачивал судно в обратную сторону. Значит, непогода не подобралась к Архипелагу. Или движение луны только началось, не успев повлиять на Тёмный Океан. Часто мы видим сны до того, как событие свершилось, – хмурит брови Амиран и выскальзывает прочь. Сразу же дверь снова отворяется, и в каюту просовывается его голова. – Тебе там нечего делать, Эви. Мне предпочтительнее явиться одному, капитан спокойнее выслушает меня без женщины. Лучше спи дальше. Я не знаю, когда вернусь.

Дверь снова тихонько хлопает, а я раздражённо валюсь обратно на кровать. Конечно, я помню, как пренебрежительно относятся к женщинам пирейцы, но их подход незыблемо вызывает во мне неприятие.

Уснуть я навряд ли смогу. И провожу следующие лучины, просто бездумно глядя на реечный потолок каюты. Иногда я встаю, наворачиваю круги по стеснённому пространству, но не решаюсь нарушить указания Амирана и выйти. Снова приземляюсь на кровать. И так несколько раз подряд.

Когда мне надоедает подобным образом проводить время, я без особого желания вынимаю мешочек с амулетами из своей котомки. Вдруг потом я не смогу их изучить? В руке первым оказывается неровный обломок от Трезубца Хаоса. Он чёрный, как ночь или кусок угля, стоит немного его отогреть в ладонях, амулет наводит на меня ужас, крик как стон рождается внутри, резко сбрасываю его обратно в мешок. Нервно тру ладони колени, пытаясь стереть с кожи память касания с куском жуткого камня. Понятия не имею, откуда он взялся, страшный как смерть, у старого Витара. Артефактор не смог бы изготовить его сам.

– Что там?

Я вздрагиваю от голоса Амирана. Настолько я была поглощена чёрным амулетом, что не слышала, как он вошёл.

– Призыв души, – хриплю я. – Меня пугают такие амулеты, состоящие из Тьмы. Но больше страшит способность артефактора, пусть немного, но предчувствовать будущее. Он дал мне его, как и остальные, выбрав по наитию. Витар знал, что именно они мне пригодятся в путешествии.

Сумеречный маг немного осмысляет мои слова:

– В «призыве души» нет ничего ужасающего, Эви. Иногда это единственное, что способно вернуть душу её истинному хозяину. Может, артефактор Витар дал тебе не кусочек Тьмы, а надежду?

Я и не думала об этом с такой точки зрения. Займусь изучением остальных подарков, когда буду более уравновешена.

– Как капитан Руш воспринял мои сны? – спрашиваю я, пряча амулеты обратно в котомку и забираюсь обратно на кровать. До рассвета далеко, нам стоит ещё поспать.

– Капитан внимательно выслушал и принял твоё сновидение. Курс на данный момент остаётся прежним, но это повод проявить его команде настороженность. – Мужчина снимает кафтан и устраивается рядом, стоит мне только отодвинуться к стене. – Мы должны успеть достичь Отверженных островов или обогнуть бурю, если она начнётся.

Лёжа на спине, Амиран закидывает руки за голову, теперь уже он изучает низкий потолок каюты.

– Даже одна Луна наносит смуту в океане, что будет, если все три встанут в ряд? Последует такой отлив, что от вод освободится не только Стоунхольц, океаническое дно оголится на много пядей вдаль. Наши мудрецы и прорицатели за долгие годы пришли к выводу, что лишь малая часть душ, погибших во время Великого затопления, обрела свободу. Очень многие так и остались прикованы к своим хозяевам.

– Настоящая ловушка для душ… – тихо-тихо шепчу я, но сумеречник слышит меня и согласно кивает.

– Мы давно подозреваем, что потоп был вызван силами Тьмы. Это может означать одно: такой исход был достигнут умышленно. – В отличие от его расслабленной позы голос мага далёк от беспечности.

– Значит, они все… могут подняться, как только вода освободит их, – я хриплю как простуженный бродяга, голос пропал, пугая своим звучанием.

– «Мёртвые скинут покров», – повторяет слова Фарниза сумеречный маг. – Я всё больше склоняюсь, что оракул пророчил именно это. Дурные загадки!

От мысли, что произойдёт, если неединичные мертвяки, а тысячи поднимутся на земли Южного Света, леденеют руки. Нам не выстоять, если столько умертвий восстанут. А без Завесы Роунхельм погибнет очень быстро. И весь Южный Свет. И архипелаг Изгой, они и так не всегда успешно справляются с нежитью, порой выползающей из воды.

Но следующие его слова звучат чуть