Торжествующий меч - Гарет Ханрахан
Стук в дверь. «Альф?» Киван, один из жителей деревни. «Вдова вернулась?» Его голос звучал взволнованно.
«Еще нет», — ответил Альф. «В чем дело?»
«В лесу появилось чудовище».
Было темно, и Альф больше не обладал зрением меча. Поэтому охотился по запаху. Ему никогда не забыть эту отвратительную смесь тухлых яиц и чего-то сгоревшего, смешанную с холодом в воздухе. Он жил с этим запахом годами и пробирался сквозь деревья, пока не нашел его источник.
Дредворм был почти мертв. Крылья тонкие как бумага, испещрены прожженными дырами - он летел при солнечном свете, летел очень, очень долго. Безглазая голова поднялась и зашипела на него, обнажив кольцо зубов в том, что напоминало рот. Дредвормы не были живыми существами в полном смысле этого слова — их создавала магия. За этим ртом не было почти никакого горла. Их голод был отголоском того, что чувствовали настоящие животные.
Никаких следов всадника. Он оказался здесь случайно? Альф мог представить, как монстр сбился с курса из-за ветра или заблудился и слепо блуждал в солнечном свете. Его нога задела ветку. Вокруг было еще больше сломанных веток — они были холодными и скользкими от слизи червя. Монстр не приземлился, а рухнул с неба.
Никаких следов всадника. Но это не означало, что всадник не выжил после падения.
«Что это?» — крикнул Киван. Он и еще полдюжины жителей деревни стояли на приличном расстоянии от туши червя.
«Это не угроза. Дай мне то копье».
Он вонзил острие в мягкую псевдокожу горла червя, пока существо не погибло, превратившись в кашицу и лед. К утру от него не останется ничего, кроме пятна.
Это был всего лишь дредворм. Но это было первое существо, которое он убил за долгое-долгое время.
«Оно исчезло?» — спросил Киван.
«Да. Но у него мог быть всадник. Эльф-колдун. Возможно, разведчик».
Киван поднес факел поближе к земле. «Я не вижу никаких следов».
Эльфы ступают легко. «Давайте осмотримся, чтобы убедиться».
Поднялся переполох. В ту ночь никто в долине не спал. Каждый дом был разбужен предупреждением о том, что враги могут быть где-то рядом. У каждой двери зажгли факелы. Лаяли собаки, кудахтали куры, дети возбужденно визжали или заливались слезами. Охота продолжалась до рассвета, но ни к чему не привела. Никаких признаков незваного гостя.
Альф почувствовал, как у него отлегло от сердца. Червя сбила с курса какая-то буря. Его появление было случайностью, а не предзнаменованием.
Он снова пошел домой, его кровать взывала к нему сильнее, чем когда-либо взывал меч. Через поля, сквозь утренний туман, он мог видеть, как Томад пропалывает огород, а из домиков поднимается дым от очагов, разведенных для приготовления пищи. Свиньи, что было странно, все сбились у пня большого дуба. Что-то их напугало.
Дверь дома Ольвы была приоткрыта.
Альф крепче сжал позаимствованное копье. Он толкнул дверь наконечником.
Бледная фигура. Эльф-колдун.
Красные глаза мерцали в темноте.
Эльф-колдун-вампир.
«Убежище», - прошептал вампир. «Убежище, Альфрик Ламмергейр».
ГЛАВА 2
Сначала Альф не узнал эльфа. Большинство эльфов выглядели одинаково, сохраняясь в расцвете сил на протяжении вечности. Они скорее увядали, чем старели. Даже самые древние эльфы, которых встречал Альф, — все, кроме одного — оставались нетронутыми прошедшими тысячелетиями. На незваном госте не было никаких символов или примет его дома; его рваная одежда не давала никаких подсказок.
Затем Альф увидел в лице мужчины отражение ребенка.
«Селемос?»
Вампир кивнул, прикусив губу. Его зубы были очень острыми. Альф закрыл дверь, чтобы не проникал солнечный свет.
«Почему ты здесь?»
«Сообщение, — хрипло произнес Селемос, с трудом произнося человеческие слова, — из Некрада». Он отступил в угол, вцепившись длинными белыми пальцами в стену. Его красные глаза метнулись к руке Альфа. Там было небольшое пятно крови - порез от шипа в лесу. Селемос прижался головой к стене. «Я жажду», — прошептал он.
Альф осторожно подошел к вампиру — и увидел за задней дверью месиво из кожи и крови. Один из поросят был разорван на куски.
«Это ты сделал?» — резко спросил Альф.
«Прости меня», — сказал Селемос. «Я проделал долгий путь, Ламмергейр, чтобы найти тебя. Я так долго не питался, я...»
В дверь постучали.
«Мастер Альф? Папа послал меня помочь с крышей».
Селемос с рыком бросился к двери. Он был очень быстр, эльфийская грация усилилась от отчаянного голода. Альф использовал копье, чтобы подсечь Селемоса, поймав лодыжку эльфа острием лезвия. Селемос приподнялся, хмурясь, с горящими красными глазами, но Альф приставил острие к горлу парня.
«Не двигайся, — прошипел Альф, — и молчи». Селемос задрожал, все его инстинкты были в состоянии войны, затем сьежился в комок, закрыв лицо руками.
Альф повысил голос. «Все в порядке, парень», — крикнул он сыну Томада. «Я займусь этим завтра. А теперь иди домой».
«Хорошо.» Послышался хруст шагов Джона по дорожке и немелодичный свист. Он никогда не узнает, насколько близок был к смерти.
Альф поднял Селемоса на ноги. Голова вампира безвольно повисла, как будто он был пьян или безмерно измотан. «Кровь», — прошептал он, а затем произнес длинную эльфийскую молитву. Альф уловил слово «агеарат», которое означало что-то вроде «дающий кровь». Эльф-вампир должен был питаться, иначе он исчезал, его тело таяло, а бессмертная душа ускользала в мир призраков. Селемосу было всего около двадцати пяти лет; большинство эльфов жили тысячи лет, прежде чем исчезали, но он был ранен в детстве в Некраде.
Альф смертельно ранил ребенка. Это была его вина.
«Идем», — резко сказал Альф. Он перетащил Селемоса через кухню в маленькую свободную комнату под лестницей. Она была завалена старыми инструментами, старыми сокровищами и всяким хламом. Еще кое-что из магических принадлежностей Ольвы, несколько предметов мебели, которые Альф собирался починить уже много лет. Стопка пожелтевших писем от Торун, исписанных мелким аккуратным почерком. Где-то под всем этим была и кровать. Альф пошарил вокруг, расчищая место. Концом одолженного копья он сбил с высокой полки банки, которые разбились на полу позади него.
«Ламмергейр, слушай! Я принес…»
«Заткнись», — приказал он. Он втолкнул Селемоса в маленькую комнату. «Оставайся здесь. Не