Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

Чжу Юйхэн знаком велел Бянь Цуньаню подняться и спросил:

– Евнух Бянь, что внезапно привело вас в Ханчжоу?

– Слуга прибыл сюда из-за пожара во дворце. – Бянь Цуньань достал из-за пазухи оттиск.

– Разве это не отметина с шипа и гнезда на руинах дворца Фэнтяньдянь? – удивился Чжо Янь, мельком взглянув.

На иссохшем желтом лице Бянь Цуньаня проступила вымученная горькая улыбка:

– Знаменосец Чжо, в Министерстве наказаний решили, что эта отметина похожа на Подёнку – символ семьи Гэ. Это дело касается двух жизней людей, служивших при оружейной мастерской Вангун и в Управлении внутренних дворцов, поэтому я не мог не приехать.

После упоминания семьи Гэ Чжо Янь снова взглянул на отпечаток – действительно, похоже на четырехкрылое насекомое с их ворот – и ахнул.

– Не может быть! Вся семья моей матери была сослана в Юньнань, последние двадцать лет они провели там, только мой старший дядя по милости двора недавно смог вернуться на родину для совершения обряда поминовения предков, остальные никак не могли оказаться в Шуньтяньфу и присоединиться к строительной бригаде.

– Но, помимо этого дела о поджоге… – Бянь Цуньань снова достал из рукава копию судебного дела и обратился к Чжу Юйхэну. – Не знаю, помнит ли командующий, того евнуха Чан Си из Управления внутренних дворцов, который погиб при взрыве в оружейной мастерской Вангун?

Чжу Юйхэн кивнул:

– Что, его смерть тоже связана с семьей Гэ?

– Вот отчет по итогам расследования, проведенного Министерством наказаний. Господин командующий приказали восстановить поврежденную книжку, что была найдена при Чан Си. После сборки фрагментов с места происхождения обнаружился клочок бумаги с размытым текстом. Эти скудные остатки были тщательно изучены чиновниками по судебным делам из Министерства наказаний, и они постановили, что это иероглиф «Гэ».

Лицо Чжо Яня мгновенно помрачнело.

– Да уж, в такой ситуации евнух Бянь действительно не мог оставаться в стороне, – сказала свернувшаяся на стуле А-Нань, подперев щеку. – В Поднебесной полно людей, носящих фамилию Гэ, но среди них только одна семья использует Подёнку в качестве родового символа.

– Но вся родня моей матери служит в юньнаньской армии, там каждый день проводится перекличка, как они могли уйти незамеченными? – тут же возразил Чжо Янь. – Единственная представительница семьи Гэ, избежавшая казни и ссылки, – моя матушка, но она обычно не выходит из дома, как она могла умудриться преодолеть тысячи ли до Шуньтяньфу, чтобы организовать убийства и поджоги?

– Все так и есть, – поспешил успокоить разволновавшегося юношу Бянь Цуньань. – Ваш раб лишь узнал, что жена командующего гарнизоном Интяньфу – потомок семьи Гэ, поэтому и приехал к ней, чтобы расспросить. Вот только госпожа Чжо, выйдя замуж двадцать лет назад, прекратила любое общение с родственниками после опалы на них, чтобы избежать подозрений, поэтому ваш раб, естественно, не получил никаких ответов.

Услышав это, Чжо Янь с облегчением вздохнул и сказал:

– А вы, господин евнух, фигура видная! Моя матушка обычно не принимает гостей.

– Госпожа соблаговолила принять меня, услышав, что я пришел по делу семьи Гэ, – бесстрастно ответил Бянь Цуньань монотонным голосом. – Услышав подробности произошедшего, госпожа Чжо лишь сказала, что семья Гэ никак не могла послать кого-либо в Шуньтяньфу для совершения преступлений, и больше ничего.

Полдня безрезультатной болтовни утомили А-Нань, не выносившую долгого бездействия. Девушка потянулась, потерла шею и, выглянув в окно, вдруг увидела женщину, смотрящую на нее. Заметив девушку, женщина удивилась и тут же радостно замахала ей.

А-Нань тоже удивилась, спрыгнула со стула, подошла к двери и спросила:

– Сестрица, что ты здесь делаешь?

Во дворе стояла лодочница Пиннян и разговаривала с управляющей поместьем. В руках у нее была корзина персиков, а за ней стоял мужчина с коробом, до краев наполненным нежно-розовыми персиками.

Чжо Янь тоже вышел, управляющая поспешила представить пришедших:

– Молодой господин, это арендаторы наших садов на горе Гэлин, они выращивают персики, вот принесли урожай. Сегодня во дворе суета, поэтому я велел им зайти прямо сюда.

Пиннян радостно обратилась к А-Нань:

– Сестренка, это персики из сада моего старшего брата, я как раз навещала семью и взяла с собой немного, попробуй!

– Вот как! Персики такие розовые, просто загляденье, с первого взгляда видно, что вкусные. – А-Нань, получив корзину персиков, с улыбкой протянула ее стоявшему сзади Чжу Юйхэну, а сама взяла один, помяла кожицу и разломила фрукт, из которого тут же потек сладкий и невероятно ароматный сок. – На горе Гэлин растут такие вкусные персики? Сестрица, твоя семья оттуда родом?

– Да, я жила на горе Гэлин, пока не вышла замуж лет в семнадцать, – кивнула лодочница Пин. – В детстве я работала у семьи Гэ, даже прислуживала самой госпоже, но уже лет двадцать не виделась с ней. Думала как раз сегодня навещу ее, но тетушка-управляющая сказала, что сегодня госпоже нездоровится, видно, не судьба.

Увидя, что женщина знакома с А-Нань, Чжо Янь вежливо вставил:

– Спасибо за заботу. Моей матушке нужно просто отдохнуть пару дней, и она поправится.

Пиннян лишь улыбалась, а А-Нань, поедая персик, взглянула на мужчину позади нее и рассмеялась. Тот инстинктивно сжался, закивал головой и принялся кланяться, пряча за корзиной с персиками руку, обмотанную тряпкой.

– Братец Лоу, что с твоей рукой? Поранился, что ли? – нарочито участливо спросила А-Нань.

Лоувань не посмел ответить, а Пиннян горестно улыбнулась:

– Ах! После того как вы вернули Наньнань домой, ему, наверное, очень стыдно стало. Он ушел куда-то один и вернулся уже почти под утро, вся рука в крови, отрубил себе мизинец, говорит, поклялся больше не играть. Видать, в этот раз и правда завязал.

А-Нань, продолжая грызть персик, бросила взгляд на равнодушного Чжу Юйхэна:

– Хорошо, если правда завязал. Подумаешь, одним пальцем меньше – раскаяние дороже золота! А-Янь, ты как думаешь?

Чжу Юйхэн равнодушно хмыкнул, опустил взгляд на корзину в руках, которую нес за А-Нань, и протянул ее Чжо Яню и Бянь Цуньаню. Наследный внук императора лично несет персики, да еще и угощает – Чжо Янь, смущенный неожиданной милостью, поспешил взять один. Бянь Цуньань, уставившись на персики перед собой, нерешительно протянул левую руку и двумя пальцами осторожно взял один.

Откусив персик, Чжо Янь весь засиял от удовольствия и спросил Пиннян:

– Персики отличные, есть еще? Я куплю две корзины, пошлю братцам, служащим на почтовой станции.

– Есть, есть! – Пиннян была вне себя от радости. – В этом году урожай персиков большой, брат уже раздал и родне, и соседям, самим все не съесть, как раз собирался везти на рынок продавать. Молодой господин, вы наш благодетель, спасибо вам!

– Отлично, тогда я делаю заказ.

Чжо Янь велел подать ему кисть и тушь, и пока он составлял расписку, А-Нань принялась