Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

Оживший Хоу Пэн все-таки внял совету и пригладил волосы, завязывая их в высокий хвост. От этого его узкое лицо стало казаться еще острее – тонкий подбородок и хитрые глаза действительно делали из него обезьянку. Он принялся за кашу, и их стол погрузился в молчание.

Ученики вокруг тихо переговаривались, смеялись и постанывали, с ужасом ожидая еще один день в седле. Они не подозревали об убийствах в городе и темных заклинателях, потому что было еще рано и слухи о приключениях Цин Юйдуня и Дай Юня не донеслись до постоялого двора. Хао Лэй, которого опять оставили позади, злился, но ничего поделать не мог – только пить отвратительный чай и скрипеть зубами. Эти двое, кажется, спелись. Еще вчера они обращались друг к другу с уважительным «старейшина», а сегодня уже называли по именам! Старейшину Хэхуа это не радовало: он надеялся, что, не получив статус лидера этой делегации, будет хотя бы вторым, ведь Дай Юнь никогда не проявлял инициативу и вообще был темной лошадкой в секте. Хао Лэй предполагал, что он будет не более чем молчаливым дополнением их троицы, эдаким теневым стражем, а тот каким-то образом за одну ночь завоевал расположение этого ледяного старейшины Цунчжэ! Который даже главу И ни во что не ставил! И что же Хао Лэй узнал сегодня утром: что эти двое отправились в прехорошенькое приключение по ночному городу и прикончили парочку темных заклинателей, раскрыв тайну с убийствами в городе Жэньчэн! И, конечно же, тут же сообщили об этом главе секты, заработали себе пару очков и славу спасителей в этом городке. Немыслимо! А в это время он… проспал всю ночь напролет. Понятное дело, что Хао Лэй был мрачнее тучи, когда они поднялись из-за стола и направились в конюшни.

У конюшен их, на удивление, встретил отряд городской стражи. Их лица были изможденными, а под глазами Ван Ту, который всю ночь бегал туда-сюда, залегли темные круги. Ученики, собравшиеся у лошадей, с недоумением смотрели на стражников.

– Старейшины. – Ван Ту поклонился Цин Юйдуню и Дай Юню, напрочь проигнорировав Хао Лэя, из-за чего старик заскрежетал зубами от злости. – Мы пришли лично проводить вас из города и передать это. – Он почтительно протянул мешочек-цянькунь. Цин Юйдунь приподнял брови – он полагал, что все имущество заклинателей уже давно растащили стражники, чтобы втихаря продать. Он даже пожалел о том, что не осмотрел тела, когда обнаружил, что стрела сделана с его отпечатком души.

Он принял мешочек, открыл его и понял: Ван Ту просто не смог бы найти этому применения. Он передал мешочек Дай Юню, и тот, заглянув в него, нахмурился.

– Благодарю, – сказал Цин Юйдунь и слегка склонил голову.

Чэнь Цзяолун, стоявший поодаль, вытянул шею, гадая, что же было в мешочке, раз смогло удивить его Учителя. И почему начальник стражи вообще здесь и что-то ему отдал? Когда Учитель успел что-то потерять? Пока Дракон терялся в догадках, Ван Ту гордо выпятил грудь. Стража действительно дождалась, пока все ученики Юньхэ рассядутся по коням, и Цин Юйдунь махнул рукой, приказывая отправляться. Стражники шагали по обе стороны их делегации, словно охранный отряд, из-за чего процессия выглядела внушительно и важно. Проснувшиеся жители Жэньчэна, открыв рты, взирали на них, вероятно, думая, что Цин Юйдунь, ехавший в повозке впереди, – какой-то важный чиновник.

У городских ворот Ван Ту попрощался с ними.

– Люди из секты Юньхэ прибудут через несколько шичэней, – сказал ему напоследок Цин Юйдунь.

Ван Ту так яростно закивал, что Чэнь Цзяолун испугался, как бы у него не отвалилась голова. Занавеска опустилась, и прохладный голос скомандовал трогаться. Повозки и лошади медленно направились по дороге, поднимая клубы пыли. Ван Ту стоял у ворот, глядя им вслед, а затем недоуменно моргнул и тряхнул головой.

Дай Юнь, когда они отъехали достаточно далеко, присоединился к повозке Цин Юйдуня.

– Не будь ты заклинателем Юньхэ, я бы подумал, что ты замаскированная лисица, – хмыкнул он еле слышно, но его слова были адресованы Цин Юйдуню, потому тот их прекрасно расслышал.

– Почему ты так думаешь? – Даже не видя его лица, Дай Юнь мог представить, как брови старейшины взметнулись вверх. Это была, пожалуй, самая подвижная часть его лица.

– Простые смертные на тебя слишком остро реагируют. К примеру, тот начальник стражи. Такое с тобой частенько происходит? – спросил Дай Юнь.

– Он просто бдительный начальник стражи. Я редко общаюсь со смертными, – спустя мгновение отозвался Цзисюань, и по тону его голоса невозможно было понять, о чем он думает.

– Ага, – усмехнулся старейшина Кунци и замолк, не продолжая тему. Некоторое время они ехали молча. Затем он добавил: – Что будем делать с мешочком?

– Уничтожим, – без промедления ответил Цин Юйдунь.

– Мг-м, – согласно кивнул Дай Юнь.

Чэнь Цзяолун, все это время ехавший позади повозки Учителя вместе с Мин Данем и Хоу Пэном, навострил уши. Однако в тот момент, когда он, сгорая от любопытства, подъехал слишком близко, старейшина Кунци резко обернулся и посмотрел на него своими черными глазами. А-Цю вздрогнул от угнетающей ауры заклинателя стадии Зарождения души, тут же опустил голову и чуть натянул поводья, чтобы не мешать личному разговору старейшин. Он был понятливым малым.

Маомао в мешке от тряски верховой езды наконец проснулся и обнаружил, что голоден. Он не поел вчера и не ел сегодня. Однако, когда он открыл глаза, то заметил в темноте белую маньтоу рядом, заботливо оставленную А-Цю. Он пошевелил усами, не признавая благодарности, и впился в булочку зубами.

«И вот этим ты кормишь этого достопочтенного? – недовольно зафыркал Маомао, но отказываться от еды не стал. Лишь тяжко вздохнул, думая о сладкой ци хозяина и его ярко-красной крови с ледяным запахом. – Могли бы и на мечах полететь!» – в очередной раз пожаловался на свою судьбу толстый кот и устроился поудобнее, собираясь проспать еще один день.

Следующие несколько дней прошли без происшествий. Заклинатели в неспешном темпе пересекали Поднебесную. Жаркое лето вытемнило лицо Чэнь Цзяолуна, и его бронзовая кожа на фоне белолицего Цин Юйдуня казалась почти черной. Дай Юнь тоже загорел, став еще смуглее, чем раньше. Девушки прятались в его повозке, стремясь сохранить белизну кожи и втайне завидуя старейшине Цунчжэ, который, казалось, мог ночью пугать своим видом заблудшие души.

А Цай Хуэй, например, было наплевать. Ее белая кожа тоже покрылась загаром, щеки стали выглядеть живее и ярче, и она высоко несла свою голову, глядя вперед