Шрамы седьмого чародея - Алессандра де Амальфи

– Трижды, – ничуть не удивившись вопросу, бросил он. – Коленом, древком лука и собственно руками. Но никто из нападавших не был голым или спящим.

Тобиас обернулся, дождался, пока я на него взгляну, и совершенно серьезно добавил:

– Больше так не делай.

Я не смог ему пообещать – отмахнулся, сделал вид, что это глупость. По спине все еще бегали мурашки, пальцы ног казались замерзшими. Сознание играло со мной. Прежде провести границу между сном и явью удавалось проще, эмоции не были подлинными, я их контролировал.

Но не теперь. После того обилия фрёкона, что проникло, казалось, в каждую клетку моего тела, я мог никогда не восстановиться до конца. Вновь обрести силы внешние, но не внутренние. Слабый зверек, что больно кусается.

– Чем обязан? – наконец спросил я, разбираясь с последней пуговицей. Она все выскальзывала из пальцев, и на фоне общего раздражения я едва сдерживался, чтобы не оторвать и не обратить ее в пепел. Тяжело вздохнув, Тобиас в два широких шага оказался рядом и с первого раза разобрался с самой строптивой частью моего одеяния. – Это было лишним.

– Как дитя… – прошептал он, опустив на меня взгляд. Прежде мы не бывали так близки – в прямом смысле слова, – и я не замечал, что ростом Тобиас ничуть не уступал королю, но был худее и у́же. – Меня без тебя в архивы не пустят, принцесса. Все со мной и говорить боятся: помнят, что мы с Фабианом в ссоре, думают, проявят любезность – нарвутся на его немилость.

– Но что-то же ты нашел?

– Расскажу по пути.

Я кивнул, и Тобиас, с издевкой указав на дверь – все-таки дам положено пропускать вперед, – со знанием дела повел меня по коридорам. Ориентировался он хорошо, сразу видно, что не просто много раз бывал в замке – жил в нем, а уехав, в подробностях вспоминал, чтобы ушедшие годы не казались слишком далекими. Любезная улыбка ему шла. Он безошибочно определял статус проходящих мимо людей и всегда знал, что сказать. В стенах королевской обители даже шрам над его бровью стал пикантным дополнением, а не следом былой войны, и женщины, в особенности служанки, отмечали это, загадочно улыбаясь.

Кроме Вивиан. Она нервно засмеялась, столкнувшись с нами, когда выходила из-за угла. Взгляд ее был направлен исключительно на меня.

– Приветствую, госпожа Моро, – произнес Тобиас, чуть поклонившись.

Губы Вив дрогнули, но это не заставило ее посмотреть на моего спутника.

– Не госпожа, – отрезала она. – Чего бродите?

Я пару мгновений стоял молча, сопоставляя факты, и рот почти сам открылся в предвкушении изумленного возгласа.

– Так я был прав!..

На ее лице тут же блеснуло понимание.

– Короля убить не хотите же? Вот и хорошо, – поторопила Вив, многозначительно поправляя висящие на поясе ножи. – Идите-идите куда шли, не смею задерживать. И рты позакрывайте, а то, знаете ли, муху тут недавно видела…

Несколько рывков, и вот Вив уже очутилась позади, чтобы ударить меня по пояснице, точно хотела подогнать коня – целилась, конечно, ниже, но из-за переживаний рука дрогнула. Тобиас совершенно ничего не понял и, даже не оглянувшись, продолжил путь. И многое потерял – столь красноречивого молчания от наемницы не слышали даже ее жертвы.

– Можешь приступать к рассказу, – напомнил я.

Тобиас ойкнул, снова потер шею – излюбленный жест или следствие моей утренней выходки? – и забормотал что-то, будто не знал, с чего начать.

– Что ж, насколько я понял, это не герб какой-нибудь известной семьи, – наконец произнес он, – но и какой-либо организации он тоже не принадлежит. Остается не так много вариантов: знатные семьи помельче, о которых упоминания днем с огнем не сыщешь, если только их не удостаивали аудиенции, религиозные группы или союзы заговорщиков. Последнее, кстати, весьма вероятно.

– Но если в архивах найдутся упоминания о заговорщиках, значит, с ними давным-давно расправились.

– Это не значит, что у тех людей не осталось детей и внуков, которые годами взращивали в себе семя бунта. Особенно учитывая, на кого они напали.

Пришлось согласиться – весьма весомый довод.

Архив оказался крошечным, но под завязку заполненным помещением с почти невозможным количеством пыли. Вдыхаешь – и горло раздирает легион яростных песчинок, а желание выбежать на свежий воздух становится нестерпимым. Я не стал дожидаться, пока Тобиас закончит орудовать прихваченной тряпкой, и прогнал следы прошедших лет магией. В ушах почти прозвучал тяжелый вздох Кьяры, а спиной я ощутил взгляд, как бы говорящий: «Зачем тебе руки, если не умеешь ими пользоваться?»

– Хм, а сможешь и с записями так же разобраться? – с надеждой спросил Тобиас, уже держащий в руках первую книгу.

– А за что тогда я отдал тебе те деньги?

– Знал, что ты так скажешь. – Он пожал плечами. – Но попробовать стоило.

Я мог бы попытаться, только не знал, что именно искать. Да, если представить тот герб, чтобы обнаружить его рисунок на страницах, что-то могло всплыть, но в подобных записях не всегда делали зарисовки – чаще все описывалось словами, чтобы знания не потеряли актуальность спустя десятки изменений, внесенных неаккуратными художниками и невнимательными портными. А потерпеть неудачу в таком мелком деле, особенно в чьем-то присутствии, не виделось заманчивым.

– И что же, ты собираешься прочитать каждую страницу с этих полок, пока не отыщешь что-то похожее?

– Вроде того, – смиренно подтвердил Тобиас.

– В таком случае моя часть договора выполнена. Попрошу стражу, чтобы не выгоняли тебя и в следующий раз не вставали на пути.

– И если пошлют сюда кого-то, чтобы проверить, пусть это будет госпожа Моро. Хоть так побываю в женском обществе. На стенах, знаешь ли, дам не водится. – Он хихикнул так, словно бросил что-то до жути неприличное. Я вскинул брови, и Тобиасу, похоже, показалось, что я оскорблен. – Нет-нет, не подумай, я пошу…

– Она за такие шутки может и отрезать что-нибудь.

– Боги, в замке все так жестоки!

– А на стенах добры? – уточнил я.

– Там только великодушный и учтивый я и ветер в моих волосах.

Меня позабавило созвучие его описания с прозвищем Великий и Ужасный, но я спрятал улыбку, повернувшись, чтобы покинуть архив. Не хватало еще, чтобы Тобиас посчитал, будто веселит меня. Впрочем, когда он заявился к королю выяснять отношения, я этого не скрывал. Но тогда Тобиасу не было дела до чужих улыбок.

Вернувшись в ту часть замка,