Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

И не на его горле.

Это издевательство над силой Бора, а без нее какой от него толк?

"Это кольцо", - сказал он, с трудом выговаривая слова из-за обвитого плющом горла. "Где она его взяла?"

"Наша любезная спутница любит уединение". Руэл налил себе полный кубок вина. "Рейнджеры - охотничьи псы лордов, насколько знаю, и я стараюсь как можно меньше видеть, когда речь идет о них. Лучше не знать слишком много о тех, кто имеет дело с теми, кто знает слишком много. А голодные собаки могут и вовсе наброситься на своих хозяев. Но я предпочитаю думать о себе как об очень хорошо оплачиваемом госте, а не как о пленнике. Думай о воле лордов, мой друг, как о большой мельнице, приводимой в движение водяным колесом. Брось им вызов, и тебя сотрут в пыль, или, в лучшем случае, ты заблокируешь это колесо на некоторое время, пока река времени не смоет твои останки. Но отправляйся с ними, и ты сможешь прокатиться на этом колесе до небес. Или, по крайней мере, к вину и столу". Он махнул своим кубком в сторону Бора. "Нам с тобой, друг мой, повезло. Наш вклад в военное дело заключается в том, чтобы сочинять истории о героях, записывая их ядовитыми карандашами, и мы можем делать это в этой теплой комнате в полной безопасности. Здесь лучше, чем снаружи. Твое здоровье".

Бор присел на одну из кроватей и задумался над словами старого рыцаря. Он годами зарабатывал себе на жизнь наемничеством, а сейчас на севере шла война. С наступлением весенней оттепели армия выступила в поход, чтобы отбить Некрад у Девяти… Он думал, что за это хорошо заплатят. Представил, как бредет по грязи Кладбища, приближаясь к белым стенам Некрада.

Представил, как его сжигает магический огонь. Его кости превращаются в расплавленный свинец, а мозг испещрен непостижимыми рунами. Представил себе Ламмергейра, скачущего по полю с черным мечом в руке и уничтожающего сотни людей с каждым ударом.

Человек не может бороться с магией.

"Передай вино, - проворчал Бор, - а я еще подумаю".

Но не успели они допить бутылку, как вернулась рейнджер и велела им собираться.

"Я не могу работать в таких условиях! Такие постоянные перерывы! Куда, во имя Эрлкинга, мы направляемся с такой поспешностью?"

"В Арден".

"О, - протянул Руэл, - тогда все в порядке".

В хорошую погоду Арден находился в неделе езды от Столицы. Бор хорошо знал эту дорогу. Он сражался в Ардене на турнирах, находил работу в качестве наемного меча. Город контролировал великий северный перевал Ущелье Арда. Через арденские ворота, выкованные дварфами, проходили огромные торговые потоки, и люди там были веселы и богаты. Он вспомнил, как смотрел на полированные крыши, сверкающие, как языки пламени, в лучах летнего солнца.

При хорошей погоде - неделя пути. В середине зимы это было намного дольше, а холмы, которые летом казались красивыми, становились скользкими из-за снега. Худшая зима за многие годы, как сказал Руэл, и ему было достаточно того, что он так сказал. Он был закутан в груды мехов и дорогой дорожный плащ, не говоря уже о слоях жира. Рейнджер была легко одета, но Бор заметил застежку плаща у ее горла. Украшение из эльфийского серебра в виде извивающихся змей с рубиновыми глазами. Она непринужденно восседала на своей лошади, чувствуя себя совершенно комфортно, снег валил с ее плеч, а Бор, сгорбившись в седле, старался не замерзнуть.

Ублюдки.

Миля за милей, день за днем. Руэл рассказывал о каком-то замке на границе Ардена, о бароне, который окажет им гостеприимство, и Бор цеплялся за эти рассказы о жарком огне и горячей еде, пока зимний ветер пробирал его до костей. Замок барона стал для него мифическим местом, небесной наградой, островком тепла посреди этого замерзшего моря. Дороги были пусты – только дурак стал бы путешествовать по ним.

Он подумал обо всех солдатах, собранных лордами, и покачал головой, представив, во что обходится прокорм и кров всем этим людям в течение нескольких недель, чтобы они были готовы выступить в поход с первой оттепелью. Если они могли оставаться в тепле за стенами Столицы, то почему он не мог? Какого черта гребанный рейнджер вытащила его из того милого трактира - или даже из тюремной камеры, где хотя бы была кровать, - и притащила в эти безлюдные холмы, чтобы он замерз? Сначала они хотят, чтобы он помог запятнать репутацию Ламмергейра, а теперь еще и это путешествие в Арден. Он бросил злой взгляд на Агилу, но та лишь нахмурилась, и Бор почувствовал, как у него перехватило горло, как дернулся воротник из плюща. Он задрожал, вцепившись в седло замерзшими пальцами, пытаясь согреться своим гневом.

Когда все пошло не так? Когда эльфы поймали его на контрабанде реликвий из Некрада. Таких сокровищ, как застежка плаща. Если бы он сохранил хоть одну из них, ему сейчас было бы тепло. Или тогда, когда он выдал Мартенсу сестру Ламмергейра? Он пытался поступить правильно, но эта чертова женщина не захотела его слушать, и она бы погибла, пытаясь спасти своего сына. Разве он не заслужил похвалы за это?

Или это было, когда ангел сразил его на улице, и рейнджеры нашли его?

Было очень холодно. Он не чувствовал ног в стременах, а в сапогах были дырки, через которые проникал ветер.

Или дело в том, что у него вообще ничего не получалось? У других жизнь складывалась просто замечательно - посмотрите на сэра Руэла, негодяя и пьяницу по собственному признанию, хотя он сидит на своем прекрасном сером коне и рассказывает о вине, которое подает его друг-барон? Даже в тюрьме Руэлу сопутствовала удача, а Бору - только несчастье. Он попадал из одной передряги в другую.

Было очень холодно. Он даже не чувствовал, как движется лошадь.

Ламмергейер выбрал меня. Ламмергейр выбрал его, чтобы передать послание. Эта мысль была драгоценной искрой тепла. Ламмергейр нашел его пьяным, лежащим в траве у поля для турниров, и решил, что именно этому человеку можно поручить задание. Его выбрали, потому что он был достоин.

Снег на земле казался теперь гораздо ближе.