Дорога на остров Рю - Кори Кагэяма

Она скрывалась в темноте за одной из бетонных колонн. Воздух в подвале был заполнен дымом благовоний. Дым снимал напряжение, бодрил и действовал как обезболивающее, не позволяя сойти с ума от невыносимых физических страданий.

Господин Кихара знал, зачем находится в этом подвале. Знал, что случилось с его зубами и кожей. Знал, зачем рядом двое стражников в кожаных фартуках и звериных масках. Знал – и это знание наполняло его счастьем, которое невозможно было выразить словами.

Где-то здесь, за колоннами, скрывалась самая восхитительная обитательница Таинственных садов господина Ватанабэ – демоница Камисори. Соблазняющая и разрушающая, она умела доставить такое наслаждение, какое господин Кихара не испытывал никогда в жизни.

Ни безумно дорогие проститутки, ни изысканные гейши, ни многоопытные любовницы – никто не дарил столько удовольствия, сколько он испытывал от прикосновений очаровательной Камисори. Пусть после каждой встречи его буквально сшивали по кускам, накладывая швы на старые и новые раны, пусть роптали личные секретари и телохранители – неземные руки и тело Камисори погружали гостя в безбрежный океан космического счастья. Океан, в котором хотелось исчезнуть навсегда, на что господин Кихара, собственно, наконец-то и решился.

Он встречался с демоницей в волнах кипящего водопада, дрался с ней в соленом песке и изнывал под ее плетью в горном снегу. Каждое воспоминание заставляло господина Кихару улыбаться беззубым ртом, выпуская на истерзанную грудь струйки слюнявой крови.

Но сегодня он выбрал подвал. Холодный бетонный подвал. Если уж идти до конца, то пусть это место будет настолько мрачным, насколько возможно. Ничто не должно отвлекать его от радости встречи.

Благовония, мази и напитки быстро одурманили ум, притупили чувствительность, и вскоре вокруг господина Кихары возникли стены иллюзорного подвала – наимрачнейшего места с суровыми стражниками.

Но Камисори и раны, которые она наносила, были настоящими.

Она знала о ранах все. Где и как нанести, чтобы принести максимальное наслаждение. Что отрезать и сколько – при этом не только наполняя тело клиента экстазом, но и создавая из плоти произведение искусства.

Камисори не первый час работала над кожей господина Кихары. Привязанный к столбу, вытянутый как пеньковая тетива, он вздрагивал от малейшего дуновения. Колени дрожали, он хотел мурлыкать как котенок и одновременно реветь как тибетский мастиф. Столько удовольствия он не получал никогда в жизни.

Растягивающие его ремни впились в локти и колени. Ни кистей, ни ступней у гостя уже не было. Они лежали в металлическом тазу, куда их отнесли услужливые стражники.

Тело господина Кихары покрывали длинные разрезы – кровавые борозды, окопы и траншеи, внутри которых быстро накапливалась кровь. Пульсирующими толчками она медленно покидала плоть.

Все раны Камисори нанесла без ножей, и это добавляло пикантности происходящему. Она всего лишь легонько прикасалась к коже – гладила, ласкала, играла тонкими пальчиками с мягким и податливым материалом. Возбуждала, заставляла изнывать от блаженства. Но когда она отрывала ладони от тела, от каждого из пальчиков оставался след. Кожа расползалась от ее касаний, словно кончик каждого пальца был острием смертоносного скальпеля. Камисори запускала руки в человеческое тело, и кожа раздвигалась – как пластилин под раскаленным ножом. В объятиях Камисори каждый клиент чувствовал себя обессиленным младенцем, попавшим под ливень из острых лезвий.

Именно так сейчас и выглядел господин Кихара – дрожащий от счастья обрубок, растянутый вдоль окровавленного столба.

В эту минуту он желал лишь одного – чтобы Камисори вновь показалась из бетонного полумрака. Чтобы подошла к нему и снова прикоснулась. Чтобы погрузила в него свои волшебные руки и с легкостью вынула из бесполезного тела пылающие внутренности.

Она не заставила долго себя ждать.

Обнаженная Камисори появилась из темноты и на цыпочках приблизилась к гостю. Ее кожа была настолько белой, что вся фигура казалась лишь контуром, обрамляющим светящуюся пустоту.

Руки Камисори были по локоть вымазаны в крови. Красные капли блестели на худых бедрах и животе, превращая тело девушки в карту фантастического звездного неба.

Она подошла почти вплотную, господин Кихара почувствовал ее дыхание на своей груди.

Гость вздрогнул от легкого движения Камисори, но она всего лишь распустила небрежно сплетенную белоснежную косу. Тяжелые молочные локоны рассыпались по ее плечам, коснулись ягодиц, размазали кровавые капли по тонким ключицам и острым грудям с нежно-розовыми сосками.

Камисори плавно покачала головой из стороны в сторону, замерла на мгновение и… резко дернула шеей. Пышная грива хлестанула по лицу жертвы.

Кончики волос скользнули по щекам и, словно языком, смахнули кожу господина Кихары. Заблестели кости черепа. Тонкие лоскуты, покрытые каплями крови, слетели со лба и скул.

Еще одно движение головой, и волосы Камисори прошлись по торсу клиента, срезая с безволосой груди мокрые мясные ленты. Еще и еще – веер кровавых брызг разлетелся по подвалу, оседая кровавыми облачками на бетонных стенах и неподвижных фигурах стражников в кожаных фартуках.

Камисори продолжала свой страшный танец. Тело господина Кихары стремительно уменьшалось, оно буквально таяло на глазах.

* * *

Бокалы с кофе давно опустели. Кейн так и не начал разговор на тему, которая так его тревожила.

– Ладно, что там у тебя? – Хитоми взяла ситуацию в свои руки. – Зачем едешь к отцу?

По лицу друга было понятно, что он готов отказаться от того, чтобы обсуждать эту таинственную тему с Хитоми.

Помолчав, Кейн смахнул со лба челку.

– Хочу поговорить с ним.

– Ты что-то скрываешь. – Хитоми откинулась на спинку диванчика. Она не была в обиде на друга. Кейн обязательно откроется ей. Но иногда ему требовалось время.

– Хм… Мне нужна твоя помощь, Хитоми.

Ее сердце с силой ударило в грудную клетку. «Что это?» – изумилась Хитоми. Она доверяла своей интуиции, но чтобы так стремительно и оглушающе почувствовать беду… Такое с ней было впервые. Сердце бешено колотилось, и Хитоми была рада, что осталась в мотокуртке и Кейн не может видеть, как тяжело и часто вздымается и опадает ее грудь. Она была спокойна за свое невозмутимое лицо, за всегда отстраненный взгляд: они не выдадут волнения. Но язык тела врать во всем не может. Хорошо, что Кейн не видит ее реакцию, очень хорошо.

– Я хочу украсть кое-что, – просто сказал Кейн.

– Что? Зачем? – не поняла его Хитоми. – Чего тебе не хватает?

– Я хочу украсть кое-что у моего отца.

Похоже, он не шутил. Обо всем, что касалось