Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова

– Какие у вас коридоры узкие! Тут только глистам ползать! Гы-гы!

Смешок особенно удался, Геля собой загордилась. Ах, какие ж у аристократов бывают большие выразительные глаза. Один в один – какающий мопс! Которому под зад ногой поддали в процессе[1].

В столовой слуги уже убрали часть приборов, что-то заменили, и Ангелина хлопнулась во главе стола, поставив на скатерть локти и положив рядом с собой сковородку.

Никто, даже свекровь, не посмели вякнуть. Харизма, однако!

– Ну?

– Уважаемая энна Ангелина… дело в том, что я – энна Моника Эррера, а это мой муж.

– Мой же!

– Видимо, и мой, и ваш, – вздохнула Моника, трагическим жестом поднося ладони к глазам. Заодно и смешливые искорки в них скрыла. Отчаяние это, отчаяние, а не отчаянный хохот.

– Чего это ваш? Мой он! Мы уже двадцать лет вместе!

– Вот. А мы заключили наш брак в прошлом году.

– Что?! Какой-растакой брак?

Сковорода опять опустилась в опасной близости к Хуану. А чего он тут так провокационно сидит? И подпрыгивает тоже интересно, надо еще раз попробовать. Кажется, он даже ногами не отталкивается, так, на ягодичной тяге и взлетает. Феномен-с!

– Наш с ним. Ангелина, прошу вас… мой муж… или ваш… Альваро сейчас в плавании.

– Так… и чего?

– Вы можете пожить у нас. Он должен скоро вернуться, остались месяц или два, вы его дождетесь – и мы все выясним. Разрешим эту ужасную ситуацию! Прошу вас!

– Тут жить? Да я чихну – тут крыша полетит!

– Я прикажу! Вам отведут хозяйскую спальню! Пожалуйста!!!

– Ну…

– Вы же хотите, чтобы он приехал на свадьбу сына?

– Конечно!

– Вот. Подождете, вместе поедете…

Ангелина подумала. Потом взяла у Хуана салфетку и трубно высморкалась в нее. Вернула обратно – Хуану на колени.

– Ну… так-то можно…

– Вы же еще нигде не остановились? Нет?

– Я прямо с дилижанса – сюда.

– Вот, прошу вас! Вы как раз отдохнете, мы подумаем, что делать…

– Чего тут делать! Оголять и бегать! – буркнула Ангелина, прихватила сковородку и встала. – Ладно! Поживу пока! Муж приедет – разберемся, на ком он тут женат. Может, еще и овдовею. Где моя комната?

– Пойдемте, я все покажу, и распоряжусь! И завтрак вам принесут.

– А вот это дело. Только чтоб нормальный был! И мяса побольше, я пожрать люблю! Мама, не кашляй!

Дружеское похлопывание по спине (нет, не сковородкой) выбило из свекрови остатки воздуха и оставило кровавые следы на дорогущем платье. Это Ангелина совершенно случайно томатный соус задела.

– Пойдемте…

Моника честно держалась до спальни. А потом, когда Геля закрыла дверь, кинулась на кровать, схватила подушку – и заржала в нее. До истерики, до всхлипов, до спазмов.

– ААААААААА!!!

– Не визжи – подумают, что я тебя бью, – огрызнулась Геля. – Ну и гадюшник! Интересно, кто из них тебя заказал?

– Не знаю. Кто угодно. Спасибо тебе, ты чудо!

Ангелина пожала плечами.

– Распорядись про завтрак. А я пока антуражем озабочусь. И осторожнее со слугами, поняла?

Моника закивала.

– Да, да, конечно!!!

Еще немного повизжала от восторга в подушку – и отправилась распоряжаться. Как раз – растрепанная, глаза красные, нос хлюпает… ах, несчастная, она так переживает! Такое горе!

Ангелина положила сковородку на стол, у всех на виду, вытерла ноги о кровать, дернула за занавеску, оборвав половину колец, и принялась снимать со стены крайне уродливую картину с кривобокой девушкой. Ладно, потом извинится, если что.

А пока – она с гор спустилась. Оставив на них хвост.

* * *

Мужчина лет семидесяти на вид смотрелся в зеркало.

Отражение не радовало.

Вместо пышных кудрей – отдельные седые пряди на черепе, и первоначальный их цвет уже не угадывается.

Вместо широких плеч… ох, смотреть тошно! Ему каких-то сорок с хвостиком, а выглядит он в два раза старше! Про самочувствие не стоит и упоминать!

А все эта стерва виновата!

И что он такого ей страшного предложил? Только сказал, еще и сделать ничего не успел, а она уже разоралась! Ногами затопала, угрожать начала… и не стерпела душа. У него.

А у нее тут же и отлетела. Это бывает.

Это бы пусть, рыба – она и не таких идиоток едала, но кто ей разрешал ввязывать в личные дела свою семью, а родне – проклинать любовника?

Да еще – ТАК!

На скорое старение и смерть?

Конечно, о проклятии пришлось молчать, а то не видать бы мужчине чинов и званий. Кто ж проклятому что доверит? И искать.

Искать средства его снять.

Мужчина был и у магов, но те оказались бессильны. Могли чуточку замедлить действие проклятья, но не остановить его.

Был он и у драконов. Но лучшие специалисты всегда были у алых, а у них начались какие-то клановые проблемы. Консультацию мужчина все равно получил, но заодно получил и отказ.

Точнее – ему сказали, что за его проблему не возьмутся. Не смогут.

У кого-то не хватит сил.

А кто-то просто не рискнет, такое проклятье очень легко переползает с человека на человека. И на дракона тоже переползет, не постесняется.

Красная заносчивая сволочь!

Да заплатил бы мужчина, только вот за деньги на смерть идти никому не охота. Наемник все ж, когда в бой идет, надеется, что выживет, а тут – верный приговор. Пришлось вернуться домой, в Янгари, и искать дальше.

И тут мужчине повезло.

Ведьмы…

Тайные забытые знания, вот что могло стать его спасением! Подумаешь, прикрыть человека и спасти от костра? Вернее служить будет!

И служит.

И подсказал, что можно сделать с проклятьем.

Только вот ритуал это такой, его с налету не проведешь.

Тут все имеет значение, и место, и время, а кровавая луна – она не каждый год бывает, и участники. Но сейчас у него есть целых три варианта… ладно, было больше, и один вариант пока плоховат. Но два других…

Кто-то ему да подойдет!

Мужчина посмотрелся в зеркало.

Ничего, если все будет сделано правильно, очень скоро он будет любоваться своим отражением, а не пугаться его. Осталось совсем чуть-чуть. Буквально пару шагов…

* * *

Моника вошла в столовую с подобающе несчастным лицом. Ее встретили злыми взглядами все присутствующие.

– Ну! Что скажешь?

Свекровь смотрела так, словно дырок хотела в женщине насверлить. Но с долькой лимона в прическе выглядеть страшной у нее не получалось. Скорее, смешной и нелепой.

Моника развела руками.

– Я сделала, что могла. Вы же понимаете, если мы ее выгоним на улицу или позовем стражу… это будет жуткий