Корона огня и пепла - Мира Салье
Некоторое время они молча шагали по галерее. Слабое освещение, как и везде, создавало уютный полумрак. Каждая следующая картина впечатляла еще больше, чем предыдущая. В тот момент, когда Рия уставилась на полотно с изображением ангелов, повелитель преисподней нарушил тишину:
– Много тысяч лет назад, когда я еще звался другим именем, врата на небеса были открыты только для избранных человеческих душ. Самых чистых, непорочных, светлых. Все остальные души попадали в подземный мир.
Он остановился перед картиной, висевшей как раз напротив камина и кресел. На ней была изображена красивая молодая женщина с утонченными чертами лица. Ее кожа сверкала золотистым загаром, а темные волосы мягкими волнами струились до самого пояса. В карих глазах художник прекрасно передал лукавый огонек, словно она задумала какую-то хитрость.
Дьявол поймал любопытный взгляд Рии и пояснил:
– Ее звали Эва. Она была дочерью человеческого короля, который славился своей любовью к искусству. – Свет падал на его лицо, очерчивая контуры острых скул, пока он пристально изучал изображение девушки. – Как ты могла заметить, меня восхищают подобные людские творения. – Он взмахнул рукой, указывая на свою коллекцию. – Поэтому я неоднократно наносил ему визиты, притворяясь богатеньким аристократом. Эва не была святой. Она была властной, хитрой, расчетливой и, чего греха таить, развратной, полной страсти. Она любила свободу, обожала саму жизнь, и ничто не могло встать у нее на пути. Но и злом во плоти тоже не была. Подобно ринальцам, она не выбирала что-то одно.
«Ринальцы и то и другое, добро и зло. Мы не выбираем что-то одно», – вспомнились ей слова Кэла.
– Мы были очень похожи. И да, я полюбил ее. Полюбил так, как, мне казалось, не способны любить архангелы. Я хотел наделить Эву ангельской благодатью и забрать с собой на небеса. Однако брат заявил, что это против всех правил, и счел мою просьбу временным капризом, порожденным страстью. Он убеждал меня подождать несколько лет, был уверен, что это пройдет, что ангелы не умеют так любить. И пока мы спорили, с Эвой на земле произошел несчастный случай. Она погибла. Ее порочная душа оказалась недостойна небесных врат, и ее мгновенно поглотил подземный мир.
– Пожалуйста, внесите ясность. Вы привели меня сюда, чтобы рассказать удивительную историю влюбленного Дьявола? – с усмешкой спросила Андрия, хоть и была поражена услышанным. А еще она знала, что похожая судьба ждет и ее саму. Порочной душе ринальца с рождения закрыт вход на небеса.
– Отчасти, – подтвердил он. В его голосе звучали небрежность и насмешка, однако они не смогли скрыть мимолетного проблеска душевной муки. Черты его лица ожесточились. – Тебе будет полезно узнать, что происходит с ангелом, когда он находится вдали от своей пары, как его сердце, отравленное ядом любви, разрывает на части душу и превращает в безжизненную пустую оболочку.
Все внутри Рии замерло при мысли о том, что Ника может ожидать такая участь. Она кивнула, давая понять, что готова слушать дальше, и Дьявол продолжил:
– Меня подобный вселенский порядок не устраивал, поэтому я добровольно покинул небеса и спустился в подземный мир. Там правили ненасытные существа, имени которых не произнести ни на одном известном языке. Они поглощали души, и те оставались жить внутри них, испытывая вечную агонию. Я заключил с ними сделку, заверил, что в сотни раз увеличу поток человеческих душ в обмен на душу Эвы. Они согласились. Древние правители преисподней также были способны читать мысли, лицезреть прошлое и будущее. Поэтому, когда они даровали мне первозданную силу ада, я случайно проскочил в их разум и увидел, что поглощенные души не вернуть. Они обманули меня.
Дьявол замолчал. Он пристально смотрел на картину, однако взгляд его на самом деле был устремлен внутрь себя, к далекому прошлому, и обещал бурю.
– Но одного они не предвидели. Первозданная адская сила и моя собственная мощь архангела позволили мне запереть их в месте, которое впоследствии прозвали долиной Воздаяния. Я же возвел в преисподней новое королевство и создал там долину Упокоения, куда попадают души вроде Эвы. Всех остальных я отправлял в долину Воздаяния, потому как на могуществе древних сущностей держался весь подземный мир. Им нужно питаться. Любая душа, переступившая порог долины, принадлежала им.
Андрия ничего не ответила, и он продолжил:
– Многие века между небом и адом царил мир. Однако с каждым последующим столетием мне становилось все тяжелее сдерживать мощь долины Воздаяния – настолько, что я терял сознание, иногда всего на час, а порой и на несколько дней. Я отправлял древним существам все меньше и меньше душ, чтобы ослабить их силу, но при этом не умертвить их самих. Неизвестно, что случится с подземным миром, если первоисточника не станет. Но несмотря на все мои усилия, когда я отключался, мощь долины вырывалась на свободу и порождала новые породы демонов, которые не просто разрывали человеческие тела, они поглощали для своих хозяев души вне зависимости от того, куда этим душам суждено было отправиться.
– Хотите сказать, адские зверушки, которых мирийцы уничтожали на протяжении многих веков, были творениями долины Воздаяния? – переспросила Рия.
– Да. Я не виновен в том, в чем обвинил меня брат, но виновен во всем остальном. Все мои действия – желание спасти Эву и построить собственное королевство – привели к тому, что если однажды мощь долины Воздаяния целиком вырвется на свободу, древние сущности поглотят каждую душу в обоих мирах, пытаясь утолить многовековой голод.
– Тогда почему вы не рассказали брату правду?
– Я пытался. Но когда приходил в себя и поднимался на землю, то оказывался среди гор разорванных трупов. Даниэль обвинил меня, не дав вставить и слова. – В глазах Дьявола пылали угольки пламени, и у Андрии не получалось разгадать, была то обида или же гнев. – Знаешь, я не был примерным братом: часто пропадал, лгал, манипулировал и перечил повелителю небес. Везде и всегда любил устроить переполох. Даниэль же со своей вечно ледяной непосредственностью никогда не понимал шуток. Пусть мы и сильно различались характерами, мы были братьями. А он так запросто обвинил меня. Гордость