Белый кот старейшины Цунчжэ. Том 1 - Юй Сы

– К-хм, шишу, – послышался ясный девичий голос, и все трое повернули головы. Цай Хуэй несколько смутилась от такого внимания, но продолжила: – Сегодня правда не будет тренировки? – спросила она.

Хао Лэй подумал, что сейчас вся еда, которую он съел, выйдет обратно. «Ты хочешь еще?!» – Он аж позеленел, вцепившись в свою белоснежную бороду.

– Да, – отозвался Цин Юйдунь. – А ты хочешь продолжить? – вдруг спросил он.

– Конечно, тренировки шишу замечательные, – кивнула Цай Хуэй. Ее голос не дрожал, как у прочих, когда они говорили с Цин Юйдунем, а оттого старшая ученица шисюна ему даже нравилась, и он считал, что она вырастет отличной заклинательницей, если преодолеет своих сердечных демонов.

– Замечательные? – переспросил Хао Лэй, пока Цин Юйдунь обдумывал, что ему ответить на это.

Цай Хуэй уверенно кивнула.

– Если сегодня не будет тренировки, могу я попросить шишу дать мне несколько советов индивидуально? – осторожно спросила она.

– Разумеется, – легко согласился Цин Юйдунь. – Как закончишь завтракать, подойди ко мне.

– Я уже закончила, – тут же отозвалась девушка.

Дай Юнь вскинул брови, внимательнее рассматривая старшую ученицу главы секты. Почему-то он никогда не присматривался к ней: всегда впереди мелькал более шумный и активный Хоу Пэн, который перетягивал на себя все внимание, а Цай Хуэй чаще всего выступала в роли его няньки. Сейчас же он заметил и мозоли на ее руках, и царапину на щеке, и горящие решимостью глаза. Он видел в ней недюжинную амбициозность, которая компенсировала недостаток таланта.

– Хорошо. – Едва притронувшийся к чаю Цин Юйдунь поднялся с места. – Пойдем.

– Спасибо, шишу! – Девушка поспешила за ним, отвесив вежливый поклон двум другим старейшинам.

– И все этой девчонке мало, – пробормотал себе под нос Хао Лэй, глядя им вслед. Дай Юнь ничего не ответил, думая, что высокие устремления гораздо лучше пустой заносчивости.

Вот так и вышло, что, когда ученики подтянулись к обеду, весело и оживленно переговариваясь, Цай Хуэй плюхнулась на скамью рядом с Хоу Пэном в совершенном изнеможении. Она выхватила у него из рук пиалу с чаем и залпом выпила, другой рукой вытирая рукавом пот со лба. Ее всегда аккуратный пучок на голове разболтался, несколько прядей упало на покрасневшее лицо.

– Ты чем занималась? – спросил Хоу Пэн, глядя на шицзе.

– Тренировалась, – коротко отозвалась та, хватая палочки, и жадно набросилась на миску с рисом.

– Сегодня же нет тренировки… – с некоторым сомнением протянул ее шиди, а затем для подтверждения посмотрел на друзей. Чэнь Цзяолун и Мин Дань замотали головами.

Заметив, что все трое выжидательно смотрят на нее, Цай Хуэй неохотно пояснила:

– Я попросила шишу дать мне пару советов.

– Ого! – потрясенно воскликнул Хоу Пэн. – Шицзе, не знал, что ты такая мазохистка! Ты бы сказала, я мог и сам тебя побить.

Получив в ответ злобный взгляд, он радостно расхохотался и перестал расспрашивать Цай Хуэй. А-Цю почувствовал себя неловко: девушка занималась все утро с его Учителем, пока он… спал без задних ног. Будь здесь Маомао, он бы уже высмеял его. К счастью, вшивого кота здесь не могло быть, а Хоу Пэн больше любил подшучивать над Цай Хуэй и слишком проголодался, чтобы обращать внимание на сконфуженное лицо соученика.

Некоторое время за столом стояла тишина, прерываемая только стуком палочек. Наконец Чэнь Цзяолун с решительным видом отложил их.

– После обеда я тоже попрошу Учителя дать мне пару советов, – заявил он.

Все трое вскинули на него изумленные взгляды.

– Тогда и я, – быстрее всех среагировал Мин Дань. Цай Хуэй одобрительно кивнула, не отрываясь от еды.

Чэнь Цзяолун счастливо улыбнулся, а Хоу Пэн в неверии переводил взгляд с одного на другого.

– Вы что, издеваетесь надо мной? – горестно провыл он. – Сегодня же выходной! Выходной! Вы знаете, что такое выходной?! – Страдания парня было не описать словами.

– Ты можешь не ходить, – рассудительно заметил Мин Дань, на что получил яростный взгляд.

– Да, я могу не ходить… – медленно проговорил Хоу Пэн, однако его лицо становилось все темнее. – И в секту могу тогда не возвращаться… Потому что Учитель меня туда и не пустит… Владыка, за что мне такие шицзе и шиди!

В итоге Цин Юйдунь, который спокойно себе медитировал в павильоне, услышав стук и распахнув двери, увидел три воодушевленных лица и одно ужасно грустное.

– Учитель, потренируете нас? – спросил Чэнь Цзяолун, глядя на него большими блестящими глазами.

Цин Юйдунь вздохнул. «Может, это потому, что Шиюэ тогда назвал их лодырями?» – подумал он, спускаясь по ступеням. Однако почему Хоу Пэн при этом выглядит так, словно отправляется на собственную казнь? К сожалению, старейшина Цунчжэ плохо разбирался в человеческих чувствах, так что ему было не дано понять, что такое проблема опьяневшего Ли из-за пьяницы Чжана[131].

Сегодня солнце было особенно ярким, и учеников секты Юньхэ подняли ни свет ни заря. Позевывая, они спускались завтракать. Даже из-за высоких стен резиденции было слышно, как кипит город, несмотря на раннее утро. Стряхивая с себя остатки сна, ученики тоже вскоре пришли в возбуждение: они переговаривались, заключали споры и гадали, кто приедет в этом году на Конференцию.

– Доброе утро, – сказал Цин Юйдунь, усаживаясь на свое место.

Оба старейшины кивнули. Цин Юйдунь про себя отметил, что сегодня Хао Лэй особенно вырядился: его зеленый шелковый халат был вышит журавлями, рукава оторочены серебряной нитью, длинные серебристые волосы аккуратно расчесаны и собраны в полупучок, даже борода оказалась будто приглажена воском. На поясе был пристегнут его меч в изящных роскошных ножнах. Он выглядел как старец, который мог бы давать советы молодому поколению, как настоящий старейшина. На его фоне Дай Юнь казался телохранителем: все в том же темно-синем коротком халате и черных штанах. Никаких украшений, никакой вышивки, только кинжал в ножнах на бедре притягивал взгляд.

Сам Цин Юйдунь тоже не стал стараться над внешним видом: на нем было обычное светло-зеленое ханьфу с широкими рукавами, волосы свободно лежали на плечах, на поясе – Бинжэнь в зеленых ножнах и маленький мешочек-цянькунь, с которым он не расставался с Жэньчэна. Единственным украшением старейшины Цунчжэ была деревянная печать Юньхэ с красной кисточкой, подвешенная на пояс. Впрочем, Цин Юйдунь мог одеться в холщовый мешок и все равно выглядеть лучше всех присутствующих.

Стоило ему усесться, как к нему подскочил Чэнь Цзяолун: Цин Юйдунь окинул его взглядом,