Дэвид Вебер - Дело чести

Капарелли не мог логически спорить с анализом первого лорда, но это не значит, что он с ним согласился . Также это не означало что он был в состоянии принять его, независимо от логики. Поэтому, он подал в отставку во второй раз, непосредственно королеве Елизавете... которая вернула его непрочитанным и с предостережением "не будьте дураком". Она сопроводила этот добрый совет настойчивым предписанием забрать прошение обратно, разорвать его, и никогда не подавать ей снова. Во-первых, потому что она согласна с графом Белой Гавани, а во-вторых (и, как он подозревал, еще более прагматично), потому что его резкий отход от дел Адмиралтейства будет выглядеть как будто он стал козлом отпущения. По мнению королевы, истерический сегмент общественного мнения представляли различные меньшинства, и она не собиралась позволять себя или правительству Грантвиля раздувать истерию, показывая что они мечатся в панике и ищут кого бы обвинить.

Он остался, из чувства долга, а не по другим причинам. И он поддержал решение Белой Гавани, когда первый лорд отклонил отставку Гивенс, также. Именно поэтому они все еще сидели в своих кабинетах, проводили эту дискуссию, через три с половиной Т-недели после нападения.

Он понял, что позволил повиснуть тишине, в то время как его мысли снова с грохотом носились по колее в его мозге, и он встряхнулся.

"Извините, Пат. Я отвлекся."

"Так много всего происходит вокруг", сказала она с едкой иронией, резко вдыхая. "Извините", сказала она, в свою очередь.

"Не беспокойтесь об этом" улыбнулся он. "Но, теперь, когда мы оба здесь, что вы хотели сказать мне?"

"На самом деле, это может быть то, что мы должны передать, премьер-министру и Ее Величеству", сказала Гивенс, при этом выражение её лица и тон вдруг стали гораздо серьезнее. "Один из моих людей только что принес мне кое-что от одного из наших секретных - в данном случае, чрезвычайно секретных - источников на Беовульфе.

Капарели на мгновение застыл. Биовульф, по любым меркам, был верным союзником Мантикоры в составе Солнечной Лиги. Биовульф также был крупнейшим торговым партнером домашней системы, и много Мантикорцев женились на Биовульфках - и наоборот - на протяжении веков, с тех пор как Туннельные Переходы были обнаружены. В семье Харрингтон есть такой случай. Или, поправил он себя мрачно, был, по крайней мере. Когда еще была семья Харрингтон.

Биовульф был также единственной системой, членом Лиги которого обычно держали в курсе Мантикорских военных разработок. Силы Системной Защиты Биовульфа и Королевский Флот тихо согласились, что это было в интересах обоих служб, если Биовульф не начинает внедрение новых разработок Мантикоры на свои корабли, где они могли бы попасть в ФСЛ быстрее чем устареют, и ССЗБ загадочным образом забывали сообщить об эти наблюдениях ФСЛ, который их так долго и деловито игнорировал. Но это не означало, что на Беовульфе не было очень хорошего базового понимания того чем обладает Мантикора. Более того, Биовульф был единственной не-Мантикорской звездной системой, включенной с самого начала в разработку Плана Лаокоон, и у них были открытые каналы связи между Планетарным Советом Директоров Биовульфа и правительством Ее Величества.

Всё было хорошо, но существует один из тех маленьких секретов, о которых вежливые люди никогда не упоминают, - даже союзники шпионят друг против друга. Существует много причин для этого, особенно, если союзники не абсолютно уверены в долгосрочных намерениях своего партнера. В этом случае было не так, но еще одна причина - та, которая в случае Беовульфа срабатывала уже неоднократно - заключается в том, что "шпионы" могут обмениваться информацией, которая не может быть передана открыто. Определенного рода информация, которую по той или иной причине одно правительство не может открыто передать другому без риска, как бы симпатично оно не было. И любой "черный" источник на Беовульфе, который информировал Пэт Гивенс и разведку флота, почти наверняка руководствовался именно этой причиной.

"Хорошо", сказал он ей. "Я договорюсь."

"Это плохо", сказал Хэмиш Александер-Харрингтон.

Это было, вероятно, одно из самых ненужных наблюдений, сделанных им, и он знал это. Тем не менее, кто-то должен был сломать лед обеспокоенности и начать разговор.

Его жена взглянула на него, послав ему тень улыбки, как будто почувствовала его мысли, а его брат - сидевший напротив них за столом - резко фыркнул.

"Я полагаю, можно сказать и так", ответил он. "Конечно, это применимо ко многому за последнее время, не так ли?"

"Насколько Вы уверены в этом источнике, адмирал Гивенс?" спросила Елизавета Уинтон, сидевшая во главе стола.

"Полностью доверяю, Ваше Величество", ответила Гивенс, и Белая Гавань заметил, что она выглядела более живой, более активной, чем он привык видеть её после того, что все стали называть Атакой. "Мы не использовали этот канал очень часто. На самом деле, это только третье сообщение. В отличие от периодически появляющихся и исчезающих каналов, этот существует уже более семидесяти Т-лет. Оба других сообщения, которые пришли к нам таким образом, оказались абсолютно точными, и каждое было по-своему бесценным. Говоря более конкретно, по моему мнению, это надолго законсервированный запасной канал "на всякий случай". Кто-то приложил много усилий чтобы он оставался открытым, несмотря на любые изменения в персонале - на обоих концах, что, честно говоря, является основной причиной, по-которой я склонна поверить в это сейчас "..

"Если информация, столь надежна, как вы полагаете, то я могу понять, почему они не хотят, передать её нам открыто," отметил Уильям Александер.

"Я полагаю, что технически это подпадает под определение государственной измены против Солнечной лиги," согласилась Елизавета.

"Это спорно, Ваше Величество", отозвался сэр Энтони Лэнгтри. Королева посмотрела на него, и он пожал плечами. "Во-первых,"государственная измена" является весьма расплывчатым термином по Конституции Солнечной Лиги. Во-вторых, если предупреждение истинно, кто-то мог сделать хорошее дело против планов Раджампета, которые являются реальным актом государственной измены. Он выворачивает Статью Семь наизнанку, чтобы оправдать свои действия."

"Не то, чтобы кто-нибудь собирается обвинить его в этом, Тони," отметила Хонор Александер-Харрингтон, и ее сопрано было столь же грустным, как глаза Патриции Гивенс. "Или, сделать что-нибудь хорошее для нас, во всяком случае."

"Я боюсь, что это вполне вероятно", сказала Елизавета, грустно улыбнувшись Хонор.

"Таким образом, если предположить, что информация является точной, что нам делать с ней?" спросил Грантвилль.