Рассказы - Тим Каррэн

— Боже мой, — сказал Сандерсен.

Они гребли с новым остервенением, но все было бесполезно. Сочащиеся воды были живыми: какое-то огромное, кошмарное тело двигалось вокруг и под ними, посылая во все стороны волнистые потоки.

— Ну же, ублюдок, — прорычал Уорвик. — Покажись.

Сандерсен сидел на корточках перед оптическим прицелом, его челюсть отвисла, по подбородку стекала струйка слюны. Кэмерон греб и греб, и теперь они начали вращаться по кругу, поскольку Спайви просто сдался. Он свернулся в клубок и хныкал.

— Трус! — завопил Кэмерон. — Гребаный маменькин сынок, чертов педик, ты нас всех убьешь, блядь!

В этот конкретный момент под ними произошло движение. Ужасное, слизистое извержение первобытной силы. Кто-то закричал. Голос молил Бога о пощаде.

Раздался колоссальный взрыв вязкой воды, и чудовище показалось. Оно поднялось из болотных глубин, словно ракета, — волна серой, дрожащей плоти в форме гигантского червя. Оно источало тучи розовой слизи, которая дождем сыпалась на него.

И так же быстро, как и появилось, оно нырнуло обратно, оставив после себя вонь падали и разлагающейся грязи. Водная гладь вздыбилась и покатилась по его следам.

Всех разбросало в разные стороны.

Уорвик даже не успел выстрелить.

Он взял себя в руки, когда это произошло снова, и попытался сделать точный выстрел, пока вокруг него барахтались тела, а голоса кричали, плакали и вопили. Оно снова выскочило из грязи, и на этот раз все хорошо рассмотрели его. Морда была безглазой и конической, пасть открывалась все шире и шире, как железнодорожный туннель.

Уорвик выкрикнул что-то нечленораздельное и выстрелил из импульсника. Горящий столб красного с шипящим визгом прорезал часть тела зверя, превращая плоть и черную кровь в едкий дым.

— Надо выбираться отсюда! — бездумно завопил Спайви. — Я должен выбраться отсюда! НАХУЙ ОТСЮДА!

Прежде чем кто-либо смог остановить его, он бросился за борт в черный, бурлящий океан. На одно безумное мгновение он выглядел совершенно нелепо, катаясь по грязи на спине, его ноги и руки бешено дрыгались. Он прорвался сквозь толщу воды и пошел ко дну. Через мгновение он вынырнул, отплевываясь, его лицо было черным от грязи.

Уорвик протянул к нему руку.

— Дай мне руку! Спайви! Руку!

Но на это не было времени.

Червь появился снова и, схватив Спайви, нырнул в бездну. Раздался еще один мощный всплеск, и оставшихся членов экипажа затопило гниющей грязью и сорняками. Наступила тишина. Может быть, секунд на десять — столько времени требуется человеческому разуму, чтобы переориентироваться на новую порцию ужасов. Примерно в двадцати ярдах от них Спайви вернулся, покачиваясь вверх-вниз, как будто что-то тянуло его снизу, его лицо было мертвым и желтым. Он в последний раз взмахнул рукой и обмяк.

Ниже его пояса не было ничего, кроме красного конфетти.

Чудовище снова поднялось над ними. Все и вся в нем было поднято в воздух, а затем погружено в колышущиеся миазмы. Оставшиеся члены экипажа поднялись, сдирая когтями сорняки и ил со своих лиц. Червь кружил вокруг них с огромной уидической скоростью, создавая водоворот, который вращал их. Через некоторое время оно снова исчезло в воде. Водоворот рассеялся, трое выживших остались на плаву.

— Может быть, ему просто захотелось мяса, — пыхтел Сандерсен.

Уорвик стряхнул воду с лица.

— Может быть. Когда я выстрелил в него, возможно, оно подумало, что кто-то напал на него.

Кэмерон рассмеялся коротким, резким лаем.

— Мы хотели трахнуть его, но оно трахнуло нас в ответ, — он снова засмеялся. — Представляешь, да? Я думаю, сейчас остается только один вопрос.

Сандерсен и Уорвик посмотрели на него.

— Как долго, по-твоему, мы сможем держаться на воде?

Но они так и не подвергли плот испытанию на прочность, потому что море вокруг них начало двигаться и волноваться с пульсирующими течениями, встречные волны поднимали их и сбрасывали во впадины между ними.

— О Боже, — сказал Уорвик, когда водоворот снова поднялся, закручивая их, заставляя качаться вверх-вниз.

А потом под ними разверзлась зияющая пасть червя, как черная, бездонная пропасть, засасывая их во тьму.

Через некоторое время море успокоилось. А немного позже на поверхность всплыл единственный ботинок. И больше ничего.

Перевод: Грициан Андреев

1

Их вели вопли.

В своих зелёных скафандрах они — Уэллс, Саррасин и Джилл — мчались по тесным переходам, вздымая клубы розовой марсианской пыли. Вопли не так уж часто звучали в необъятной мёртвой пустыне Марса, но, услышав их хоть раз, забыть такое было уже невозможно.

Из-за низкой силы тяжести налетая на стены в извилистых коридорах, стараясь удержаться на ногах, они перебирались через шланги, врезались шлемами в трубы и спотыкались о груды обломков. Такова была реальность подземных горных разработок в чужом мире: непривычная гравитация и теснота.

В наушниках у них эхом отдавались вопли, безумные и пронзительные — неистовые звуки животного в смертельных муках. Когда они добрались до компрессорной станции № 4, вопли прекратились.

Тишина, последовавшая за ними, оказалась ещё хуже.

Словно ты слышал шаги, приближающиеся к тебе в тёмном и пустом доме, а потом перестал.

Они притормозили, как только влетели в высокую пещеру, где размещался жилой модуль и цеха технического обслуживания.

Первым в модуль вошёл Саррасин.

— Динц! — выкрикнул он, его голос передавался и по внутренним, и по внешним динамикам. — Динц! Ройер! Боже, парни, да куда вы тут забились?

— Снаружи, — проговорила Джилл. — Снаружи.

Динц обнаружился у самого устья воздухозаборной шахты — он скорчился там, качаясь на пятках взад-вперёд, прижав к пузырю шлема кулаки в перчатках. Его лицо выглядело обмякшим и пожелтевшим. На блестящем зелёном скафандре с теплоизоляцией виднелись какие-то тёмные пятнышки, словно его обрызгало чернилами.

— Динц! — гаркнул Саррасин, бросившись туда. — Где Ройер? Что за хрень…

Но потом он увидел то самое, от чего отвернулись Джилл и Уэллс.

Ройер находился прямо рядом с Динцем.

Саррасин заметил фрагменты его скафандра, только вот сейчас они были разорваны, исполосованы и залиты красным.

— О, Иисусе, — выдавил он.

Это усеивало всё вокруг. Ройер смахивал на двести фунтов кровавой мраморной говядины, которая угодила в ледовый бур, засосалась внутрь и была выплюнута с другого конца. Его на добрых десять футов разбрызгало по стенам пещеры и по воздухозаборной шахте. Его ошмётки сталактитами свисали с потолка, в пятнадцати футах над головой. Словно в какой-то жуткой шуточке, один ройеровский ботинок висел на краешке скалы над… торчащей костью, которая заканчивалась красной сосулькой.

Саррасина потянуло сблевать, но он не осмелился.

Он просто продолжал пялиться на останки, ошеломлённый