Рассказы - Тим Каррэн

Несмотря на это, любопытство в Саррасине победило — он повёл лучом фонаря вверх и обнаружил ещё больше захороненных существ. Эти были крупнее, наверное, взрослые особи, но такие же иссохшие, бурые и ветхие. Чем-то они смахивали на земных богомолов.

Динц захихикал, затем захохотал… абсолютно безумным, сухим и безжизненным смехом. Так звучит опустевший человеческий разум.

— Понимаешь, что это, правда? — спросил он. — Правда, Саррасин?

— Откуда мне знать? — отозвался тот.

— Это место, — сообщил Динц, описав круг фонарём, а затем так ткнув бластером в одно из насекомых, что у того отвалилась конечность, — это место — гробница. Эти холмы, в которых мы рыли туннели, — наверное, часть какого-то громадного кладбища, какого-то священного могильника. Все эти годы мы его оскверняли.

Он спятил.

Он точно спятил.

Но это не отменяло его правоты. Вероятно, Разлом и долина Сарвиса являлись частью какого-то великого марсианского некрополя и люди оскверняли его с тех самых пор, как добрались до Марса, как собаки в поисках костей. А Теплоискатель? Уцелевшая смотрительница, которая должна была умереть ещё эпохи назад, но жила до сих пор, пожалуй, даже по марсианским меркам обезумевшая, делающая то единственное, что умела… скорбящая по своей расе. Возможно, она надолго впадала в спячку, потом просыпалась, разъярялась и приносила людей-захватчиков в поминальную жертву своему роду.

По коже побежали мурашки, Саррасин подумал: «Командую здесь я. Мне нельзя слетать с катушек. Я не могу себе позволить слететь с катушек».

Динц так уже спятил, и Саррасин следовал за ним по пятам. Он вывел его обратно в туннель, чуть ли не волоком.

— Ну-ка, соберись, — велел Саррасин.

— Я в порядке, — откликнулся Динц, но его глаза стеклянно и безумно таращились сквозь пузырь шлема.

— Хорош, — сказал Саррасин. — Валим-ка нахер из этого склепа.

7

Мысль о спасении, о том, чтобы выбраться на поверхность, вышибла Динца из ступора. Что бы ни сковывало его, сдавив разум, теперь оно прошло. Он может это сделать. Он может выбраться отсюда вместе с Саррасином. Он не замкнётся в себе. Он не сдастся.

Они направились дальше по туннелю.

Смерть могла поджидать в любом проходе и паучьей норе, дугой отходящих по обе стороны. Динц в скафандре прямо-таки истекал потом. Он крепко вцепился в свой бластер, и любое действие, даже дыхание, истощало его силы. Раз он мужчина, значит, пусть так и будет.

— Мы справимся, — обратился Динц к Саррасину, потому что у него возникло странное ощущение, что Саррасин вот-вот потеряет рассудок. Он ничего не говорил, просто ждал, когда это дерьмо пронесётся.

— Мы выберемся отсюда, и эта сука нас не остановит.

— Ну-ну, — ответил Саррасин.

Не осталось ни надежды, ни оптимизма. Саррасин, который всегда был таким самонадеянным и самоуверенным, всегда твёрдо стоял на земле, теперь испарился. Остался человек, ни в чём не уверенный, ни на что не смеющий надеяться. Он сознавал, что его смерть приближается, и не пытался её избежать. Фаталист.

Такой новый Саррасин Динцу не нравился. Он не был ответственным, он не вёл всех за собой. Он психологически закуклился и от него ничего не осталось, кроме плоти и крови, ничего вообще.

Динц понимал, что чувствует Саррасин, что им овладело. Его самого это тоже касалось, но он сумел от этого отстраниться. Приходилось. Потому что, когда начинаешь так думать, твоя удача иссякает, на спине у тебя мишень, и судьба уже засунула тебе яблоко в рот и поджаривает твою задницу на самом жарком пламени в аду.

— Когда мы вернёмся, — услышал он свой голос, — когда нас заберут, Саррасин… что ты сделаешь в первую очередь?

— Заткнись, — отрезал Саррасин.

— Что?

— Шшш!

Теперь они снова остановились, и Динцу это не нравилось. Ему требовалось побуждение идти вперёд. Из-за такой нерешительности вся дрянь опять принялась расползаться по нему. Паранойя и ужас, абсолютный страх. Казалось, Саррасин к чему-то прислушивается, но Динц не слышал ничего. И ничего не видел. Но главное он ощущал. Просто невозможно было игнорировать сообщение, которое его нервные ганглии транслировали вверх по позвоночнику… чувство, что им угрожает невообразимая опасность, что нечто преследует их, выслеживает, как леопард в джунглях. Нечто терпеливое, чудовищное и смертельное, будто яд. Он чувствовал, как оно следит за ними, изучает их, решает, кого из них завалит первым. И когда это случится, ужас оставшегося вырастет до предела. Потому что именно так и действовала Теплоискатель: она чуяла страх, чувствовала его вкус и точно знала, как его применять.

Тварь приблизилась настолько, что Динцу казалось, будто он унюхал её запах, каким бы невообразимым он ни был… болезненный, гниющий, смердящий костями и саванами.

Ближе, ещё ближе.

«Мы погибнем, — подумалось ему тогда. — Мы не сможем отсюда выбраться».

И они не смогут; Динц был уверен в этом. Так же, как пять минут назад был уверен, что всё-таки смогут. Забавная штука — разум, верно? Он похож на ветку молодого деревца: слишком сильно нажмёшь на неё — и она или сломается, или спружинит назад, качаясь и качаясь. Такое же случилось и с его умом.

Единственная причина, почему мы до сих пор не погибли — то, что эта сука не готова нас прикончить. Она желает напугать нас ещё сильнее, загнать нас на грань безумия. На меньшее она не согласна.

Сейчас Динца колотила бешеная дрожь, а Саррасин неподвижно застыл на месте. Они не разговаривали и даже не шевелились. Динц знал, что им следовало сделать, и прямо сейчас. Он открыл было рот, чтобы произнести это, и тут вокруг них разнеслось эхо пронзительного безумного вопля, доносившегося то ли сзади, то ли спереди, а может, сразу изо всех остальных ходов. Он взлетал и падал, обрывался и начинался заново.

От этого звука Динц ощутил, как сквозь него пронёсся высасывающий разум ветер. Ему хотелось хихикать, хотелось заплакать, хотелось тоже завопить. Он превращался в психа и не знал, как можно прекратить это.

Снова зазвучал вопль, разливаясь по туннелям и отражаясь вокруг, пока не стало казаться, что это не один крик, а целая дюжина. А затем он возвысился до стрекочущего нечеловеческого тона и обратился истерическим голосом Джилл:

— Помогите! Помогите, кто-нибудь! Боже милостивый, пожалуйста, не дай ей коснуться меня, не дай ей коснуться меня!

Саррасин напружинился, крутясь на месте, стараясь понять, откуда исходит звук.

— Нам… нам надо ей помочь. Вот что нам нужно сделать.

— Ты рехнулся? — поинтересовался Динц. — Это не Джилл! Это не может быть