Дэвид Вебер - Тень Саганами

— Я… — О'Шонесси сделал паузу и откашлялся. — Прошу прощения, адмирал. Лоретта. Абмроз. — Он поочерёдно поклонился всем присутствующим офицерам. — Временный губернатор права. Я сказал не подумав.

— Поверьте мне, господин О'Шонесси, — тяжело произнёс Хумало, — я очень сомневаюсь, что вы можете сказать о разуме капитана Терехова нечто такое, что ещё не приходило мне в голову. Однако это совершенно не значит, что временный губернатор хоть в чём-то не права. Просто сама идея кажется мне настолько абсурдной, настолько противоестественной, что я даже не могу поверить в её возможность.

— Пожалуй… Пожалуй, я всё-таки могу, — после мгновенной паузы произнёс О'Шонесси.

— Прошу прощения? — Хумало сморгнул.

— Если — я подчёркиваю, если — в Лиге существуют некие силы, преднамеренно организующие и вооружающие субъектов вроде Нордбрандт и Вестмана с целью дестабилизации Скопления, и если те же самые некие силы готовы перевооружить флот Моники, то это может и в самом деле иметь смысл, — медленно произнёс штатский.

— Если они хотят, чтобы Моника смогла справиться с нами, то это должно быть чертовски широкомасштабным перевооружением! — фыркнул Хумало.

— Согласен. Но, возможно, совсем не таким, как вам кажется, адмирал.

Хумало быстро начал было что-то возражать, однако О'Шонесси покачал головой.

— Я ничуть не повергаю сомнению вашу компетенцию в флотских вопросах. Но если раскрытая Тереховым и Ван Дортом операция представляет собой именно то, что я думаю, то это по сути дела политическая операция, в которой просто присутствует силовая компонента. О, — он всплеснул руками, — всё это слишком сложно и требует самоуверенности практически на грани безрассудной самонадеянности, но, Бог свидетель, солли и раньше демонстрировали массу примеров самонадеянности. Мне кажется, что тому сорту людей, которые могут попытаться провернуть нечто подобное, практически невозможно представить себе возможность утраты контроля над ситуацией — или, по крайней мере, утраты возможности направить ход событий в нужную им сторону — поскольку они всецело уверены, что за ними стоит вся мощь Лиги.

— Может быть и так, но это всё равно просто смешно, — отозвался Хумало. — Путь они утроят боевую мощь Флота Моники. — Он хрипло рассмеялся. — Чёрт возьми, пусть они увеличат её в десять раз! Ну и что? Мы всё равно сможем играючи стереть их в порошок единственным дивизионом СД(п) или эскадрой НЛАКов!

— Возможно. Ну, хорошо, скорее всего, — поправился О'Шонесси, под сердитым взглядом контр-адмирала. — Однако вполне возможно, что организаторов совершенно не заботит дальнейшая судьба мониканцев. Их может интересовать только организация предлога — вооружённого столкновения в Скоплении — для чего мониканцам достаточно поначалу одержать победу-другую. Вы гарантируете, что перевооружённый Флот Моники неспособен нанести поражение имеющимся в вашем распоряжении силам? Особенно если внезапно застигнет их врасплох, разрозненными, и проведёт серию отдельных нападений, сконцентрировав в них все свои корабли?

Хумало снова полоснул его взглядом, однако на этот раз был вынужден, хотя и с неохотой, мотнуть головой.

— Тогда представьте себе, что мониканцы это сделали, а затем помчались жаловаться Пограничной Безопасности, утверждая, что это мы первые на них напали, и прося о присылке миротворческих сил Лиги. Как вы думаете, что тогда будет?

Хумало стиснул зубы и О'Шонесси кивнул.

— На мой взгляд Терехов вроде бы уже нейтрализовал террористические движения, которые должны были дестабилизировать положение с гражданской, политической стороны, — произнёс он. — Если мониканцы или их партнёры в Лиге выискивают жареные факты, которые они могли бы подсунуть СМИ Лиги, то у них уже есть всё, что нужно, однако положение, по крайней мере, не будет ухудшаться. И если Терехов сможет нейтрализовать Флот Моники — предполагая, что Моника действительно принимает участие в скоординированной операции — то он сможет сорвать всю операцию.

— То есть вы полагаете, что Терехов прав? — поинтересовалась Шоуп.

— Абсолютно не представляю, прав он или нет, — отрезал О'Шонесси. — Честно говоря, я молюсь, чтобы он был совершенно не прав. Однако я полагаю, что остаётся возможность, что он не ошибся и, если в его подозрениях имеется хоть капля истины, то я молю Бога, чтобы Терехов смог осуществить задуманное.

— Не знаю, что и думать, — после длившегося несколько секунд молчания произнёс Хумало. — Но если он всё-таки прав, то нам понадобится больше сил, чем находится в моём распоряжении прямо сейчас. Лоретта, — повернулся он к своему начальнику штаба, — подготовьте сообщение для Адмиралтейства, приоритет наивысший. Приложите к нему копии сообщений Терехова — всех его сообщений до единого — и затребуйте немедленное усиление группировки на терминале Рыси. Также сообщите, что я отдам приказание остатку имеющихся в моём распоряжении сил сконцентрироваться для прикрытия южного сектора Скопления, и что я лично, сразу как только это будет возможно, направлюсь на Монику со всеми находящимися в настоящий момент на Шпинделе кораблями. Сообщите, — он спокойно посмотрел в глаза сидевшего напротив временного губернатора, — что хотя я и испытываю сомнения относительно сделанных капитаном Тереховым выводов, я поддерживаю его действия и намереваюсь его поддержать насколько это будет в моих силах. Я хочу, чтобы это сообщение было направлено курьером на Рысь и Мантикору со всей возможной скоростью.

— Есть, сэр, — чётко подтвердила Шоуп, в её глазах светилось одобрение.

— Лоретта, скорее всего мы всё равно прибудем слишком поздно для того, чтобы хоть чем-то помочь Терехову, — негромко добавил контр-адмирал.

— Может быть и так, адмирал, — ответила она. — А может быть и нет.

— Я очень надеюсь, что у нас всё получится, сэр, — негромко произнёс Аикава Кагияма.

Они с Анстеном Фитцджеральдом сидели на ходовом мостике "Копенгагена", равномерно набиравшего скорость, направляясь вглубь гиперграницы системы. Мостик торгового судна был меньше мостика "Гексапумы", однако казался невероятно просторным, поскольку не был забит тщательно распланированными секциями, информационными дисплеями, орудийными консолями и всевозможнейшими постами управления боевого корабля. Во время тридцатитрёхдневного рейса с Монтаны иметь такую массу свободного места было скорее удобно. Однако теперь оно напоминало Аикаве, что он находится на борту невооружённого, небронированного, совершенно беззащитного, медлительного грузового судна, намеревающегося по надуманному поводу войти в потенциально враждебную систему.