Дэвид Вебер - Война и честь (Война Хонор)
— Кто вам это сказал? — спросил Яначек, чувствуя, как засосало под ложечкой.
— Не Чакрабарти, если вы спрашиваете о нём, — ответил барон Высокого Хребта. — Но источник информации не меняет сути дела.
— Вы хотите сказать, что не одобряете отказа от помощи Грейсона? — парировал Первый Лорд. — Я что-то не припоминаю, чтобы вы тогда говорили нечто подобное. Полагаю, и в стенограммах нашего заседания такого не найдётся.
Несколько мгновений они сердито смотрели друг на друга, потом Высокий Хребет вздохнул.
— Вы правы, — признал он, хотя признаваться было явно неприятно. — Хотя у меня и были сомнения, я тогда действительно не возражал. Отчасти потому, что вы, по сути, уже обрекли нас на это решение, но, если откровенно, ещё и потому, что мне действительно не хочется иметь дело с грейсонцами — не хочется чувствовать себя обязанным. Тем не менее, — продолжил он более твёрдым голосом, — если они сами решили отправить значительное подкрепление к Звезде Тревора, это, возможно, пойдет нам на пользу. Во всяком случае, такое известие заставит Причарт и её ястребов крепко призадуматься. Господь свидетель, если какие-то события приведут к такому результату, значит, эти события не могут быть совершенно плохими!
Яначек издал яростный и неразборчивый звук, вынужденный согласиться. Он мог негодовать по поводу действий Бенджамина Мэйхью, а роль, сыгранная Хэмишем Александером, только подливала масла в тлеющий огонь ненависти Первого Лорда, но сейчас, когда дипломатическая обстановка стремглав катилась прямиком в ад, полезно все, чем можно щелкнуть по носу Причарт и Тейсмана и привести их в чувство. Конечно, прежде чем весть о... назовем это “передислокацией”, достигнет Нового Парижа, пройдет какое-то время, но потом даже такая сумасшедшая, как Причарт, будет вынуждена признать, что Мантикорский Альянс остается слишком опасной силой, чтобы относиться к нему наплевательски. А в таком напоминании, судя по последним дипломатическим сообщениям, она нуждалась как никогда.
— При всей пользе, которую можно извлечь из этой истории по отношению к хевам, внутриполитические последствия будут малоприятными, — сказал он после паузы. И пояснил: — Во всяком случае, у Александера с его шайкой добавится наглости. Могу себе представить, какой шум они поднимут: мы-де оказались слишком глупы или слишком упрямы, чтобы самим принять меры “разумной предосторожности”, и союзники были вынуждены сделать это за нас.
— Если они поднимут шум, то чья... — начал было барон Высокого Хребта, рефлекторно сваливая вину на собеседника.
Вспышка гнева в глазах Яначека красноречиво показала, что Первый Лорд прекрасно знает всё, что собирается сказать барон, и тот сменил тему.
— Поднимут так поднимут, — сказал он. — Тут мы все равно ничего поделать не можем, Эдвард. К тому же внутриполитическая ситуация сейчас такая... запутанная, что трудно предугадать, чем обернется весь этот шум.
И снова Яначек скрепя сердце согласился. Официальное решение правительства удовлетворить просьбу миров Скопления Талботта о присоединении к Звездному Королевству — разумеется, после одобрения этого решения парламентом — вызвало огромный положительный резонанс. С другой стороны, ухудшение дипломатических отношений с Республикой Хевен породило почти столь же мощную негативную волну, погоняемую вдобавок рискованным положением, в каком оказался флот. Но значительная часть населения не понимала, чью точку зрения о боеготовности флота надо принять: правительства или оппозиции. Недовольство части общества удалось приглушить несколько запоздалым возобновлением строительства законсервированных СД(п). Кроме того, ряд правительственных проектов по-прежнему пользовался популярностью у тех, кто извлекал из них прямую выгоду... а следовательно, сторонники Высокого Хребта не были заинтересованы в переориентировании фондов на военное строительство. И, наконец, последние сообщения о стычках с андерманцами в пространстве Силезии переключили внимание общественности на драгоценную “Саламандру” с её реноме непобедимой воительницы... и подогрели страсти у тех, кто был обеспокоен разваливающимися межзвездными отношениями Звездного Королевства.
По мнению Яначека, положение спасало в основном то, что, с точки зрения рядового избирателя, Конфедерация не являлась приоритетной сферой интересов Звездного Королевства. Разумеется, люди негодовали по поводу “оскорбления”, нанесенного империей Звездному Королевству, и возмущались гибелью мантикорских граждан. Но они знали, что андерманцы и сами понесли потери, а непомерно раздутая популярность Харрингтон в данном случае играла на руку правительству. Обывателю внушали, что сил у неё достаточно, и уж она-то непременно даст андерманцам отпор. Яначек, вынужденный приводить последний аргумент, злился до посинения, но знал, что это правда. Как это ни противно, он должен быть ей благодарен.
— Каковы результаты последних опросов? — поинтересовался он.
— Хорошего мало, — признался Высокий Хребет более откровенно, чем признался бы кому-нибудь другому, — Сложившаяся тенденция явно не в нашу пользу. По некоторым вопросам мы ещё располагаем широкой поддержкой, но возрастающая тревога по поводу воинственности Республики выбивает у нас почву из-под ног. Не добавляет нам популярности и тот факт, что в последнее время королева свела контакты с правительством практически к нулю. Ну и наконец, говоря начистоту, по нашей популярности рикошетом ударила кампания, развязанная против Харрингтон и Белой Гавани. Это особенно чувствуется сейчас: по мнению подавляющего большинства респондентов, только она, если это вообще возможно, способна удержать ситуацию в Силезии под контролем. — Он пожал плечами. — Если нам удастся сохранить единство кабинета и пережить республиканский шторм — избежав, разумеется, одновременного развязывания войны в Силезии, — мы, возможно, удержимся у власти. К сожалению, удастся ли нам при этом завершить наши внутренние программы — это другой вопрос.
У Яначека словно морозом обожгло кожу. Премьер-министр впервые говорил с таким откровенным пессимизмом. Нет, не просто с пессимизмом. Такие моменты случались и раньше. Сейчас Яначек впервые услышал в голосе барона обреченность. Как будто он уже ожидает прихода катастрофы.
— Вы думаете, что кабинет не сможет сохранить единство? — мрачно спросил Первый Лорд.
— Трудно сказать, — признался Высокий Хребет. — Без надлежащих... рычагов воздействия МакИнтош вполне может стать неуправляемым, а с графиней Нового Киева уже сейчас очень тяжело. Хуже того, эта чокнутая Монтень неуклонно подрывает авторитет Марицы как лидера партии, обвиняя её в “продажности” нашему кабинету. Для того чтобы избежать провала на собственной партийной конференции, Марица может решить выйти из правительства по каким-нибудь тщательно сформулированным “принципиальным соображениям”. Если так она и сделает, она практически “отречется” от нас... а потеряв либералов, мы полностью потеряем Палату Общин, да и наше большинство в Палате Лордов станет уже не столь очевидным. И если только либералы не присоединятся к центристам — что представляется мне маловероятным, даже если Марица резко отмежуется от нас, — очевидным большинством в верхней палате не будет располагать никто. Какие договоренности о разделе властных полномочий придется вырабатывать, я сейчас сказать не берусь.