Землянка для адмирала - Ксения Старк

А сейчас? Сейчас я пропустил. Потому что был занят ей. Её смехом. Её взглядом. Её теплом рядом.

Мягкость. Слабость.

И вот цена — холодный ствол у ее виска, ее замершее дыхание, ее испуганные глаза.

Его маскировка идеальна — не просто невидимость, а полное отсутствие. Ни теплового следа, ни звука дыхания, ни даже запаха пота.

Но я чувствовал. Даже сейчас. Давление в висках. Мурашки по спине. Я знал, что он где-то рядом. Но не успел среагировать. Потому что отвлекся. Потому что расслабился.

Воздух дрогнул, будто разорвалась невидимая плёнка. И передо мной предстал... человек. Почти человек.

Он был высоким, крепко сложенным, с обычными человеческими чертами лица. Но за его спиной медленно извивался хвост — точь-в-точь как у меня. Правда, на его конце что-то вроде естественного жала, заострённого и гибкого.

Я застыл. Не потому, что боюсь. А потому, что впервые в жизни вижу себе подобного.

Я побывал за свою жизнь много где и видел многие инопланетные расы, и даже был момент, когда искал подобных мне, но не находил. Из-за этого все эти годы я думал, что моя внешность — просто мутация. Результат какого-то генетического сбоя, экспериментов, чёрт знает чего ещё.

А оказалось…

Я не один.

И этот ублюдок — мой сородич.

— Ну что, Саргон-кай? — он произносит моё имя с ядовитой сладостью, будто пробует на вкус. — Теперь понимаешь, почему я так хотел встречи?

Лера резко дёрнулась в его железной хватке, но охотник лишь сильнее вжал пистолет в её висок.

— Тише, девочка, — прошипел он, и его пальцы впились в её плечо так, что я увидел, как она стиснула зубы от боли.

Что-то внутри меня сжалось в тугой, болезненный узел. Эта рыжая бестия, которая ещё минуту назад огрызалась и строчила саркастичные замечания, сейчас замерла с расширенными зрачками.

— Саргон… — её голос дрогнул. Видно было, как ей страшно. Но этот маленький срыв, этот миг слабости ударил по мне сильнее, чем любое оружие.

Я вдруг с дикой ясностью осознал: если этот выродок нажмёт на курок, если её светлые веснушчатые щёки вдруг запачкаются алым…

Нет.

Просто нет.

Мои мышцы напряглись сами собой, хвост замер в боевой позиции. Я готов был разорвать его голыми руками, пусть даже пришлось бы пройти сквозь десяток энергетических зарядов.

— Последний шанс, — мои слова прозвучали тише шёпота, но с такой интонацией, от которой у охотника дёрнулось веко. — Отпусти. Её.

Лера осторожно потянулась к пистолету, который я дал ей раньше. Её пальцы дрожали и двигались медленно, стараясь не привлекать внимания. Я видел, как её глаза метнулись ко мне, ища одобрения, но я не шевелился — только следил за охотником.

Он заметил.

— А-а, нет, девочка, — охотник резко дёрнул её за руку, выворачивая запястье. Лера вскрикнула, пистолет выпал из её пальцев и с глухим стуком упал на землю.

В этот момент из кустов вылетел Пушистик.

Мощный, стремительный, он бросился на охотника с рычанием, огромные когти впились в его руку. Охотник взревел от неожиданности и боли, но он успел выстрелить.

Разряд попал Пушистику в бок, шерсть вспыхнула, запахло горелым.

Но этих секунд мне хватило.

Я рванулся вперёд, хвост напрягся и синее свечение окутало мою руку. Охотник только начал разворачиваться ко мне, когда мой энергетический разряд ударил его в грудь. Он отлетел на несколько метров, врезался в корпус корабля и рухнул на землю.

Охотник застонал, пытаясь подняться. Его пальцы дрожали, но он всё же дотянулся до запястья, где был странный браслет. Я не успел понять, что он делает, но увидел, как его палец резко дёргается — он нажал что-то.

— Нет, ты не… — я поднял пистолет, который выронила Лера, и прицелился.

Охотник ухмыльнулся сквозь кровь, текущую изо рта.

— Поздно… — прошипел он.

Я выстрелил.

Разряд попал ему прямо в лоб. Его тело дёрнулось, голова откинулась назад, и он замер.

Мёртв.

Но что-то было не так.

— Саргон… — Лера осторожно подошла ко мне, её голос дрожал. — Что он нажал?

Я не знал. Но инстинкт подсказывал — ничего хорошего.

— Нам нужно уходить. Сейчас.

Я схватил её за руку и потянул к кораблю.

— Но… а Пушистик?

Я оглянулся. Он лежал неподвижно. Подошли к нему.

Мы стояли над Пушистиком, пока он лежал на боку, тяжело дыша. Его шерсть на левом боку была опалена, кожа под ней красная и обожженная. Он скулил, но не агрессивно — скорее, как ребенок, который не понимает, почему ему так больно.

— Мы не можем просто оставить его, — Лера сжала губы, ее пальцы осторожно касались краев раны.

Я вздохнул, оглядываясь в сторону корабля.