Последний рубеж - Инна Ласточка (Ness Quik)

— Ну, валяй.

Ричард скрестил руки на груди, прислоняясь спиной к двери.

— Так ты влюблён в Марго?

Лар хмыкнул, покачал головой и развёл руками.

— Ты уверен, что эта тема важнее спасения людей из кают-компании за твоей спиной?

— Брось, они же не умирают, — сказал Ричард, — подождут. А ты не тяни время. Что ты планируешь делать?

Лар в упор посмотрел на него, потом ухмыльнулся.

— Слушай, я могу одним щелчком пальца убрать тебя с дороги и сделал бы это, несмотря на твою гениальную идею со стабилизацией моей силы. Но мне интересно. Зачем ты делаешь вид, что беспокоишься о ней? Я всё про вас знаю. Всё до мелочей. Ты мизинца её не стоишь, и не имеешь права беспокоиться о её жизни.

Ричард ответил ухмылкой на ухмылку, открыл рот, потом закрыл его и покачал головой.

— Не думал я, что она станет тебе об этом рассказывать….

— А она и не рассказывала, — перебил Лар, — я не человек, мне нет необходимости спрашивать, чтобы что-то узнать.

— Копался у неё в голове?

— Иногда это от меня не зависит, — огрызнулся Лар. — Я видел её воспоминания. Случайно. Аур-эсинада хорошее оправдание для твоих поступков, но только в случае с местом, которое ты должен занять по праву рождения, в твоём отношении к Маргарите нет никаких оправданий. Не для меня. Оставь её, не порть ей жизнь.

— Считаешь, что я достоин места командующего, но не достоин этой женщины? — вскинулся Ричард.

— Так бывает, — равнодушно произнёс Лар, — ты станешь достойным наследником своего отца, но ни одну из тех женщин, которых ты считал своими, ты не получишь. Ни ту, которую любишь, ни ту, которую так и не смог полюбить.

Ричард давно разлюбил Марго, и освобождение от Аур-эсинада не помогло ему полюбить её снова, но ему не нравилось, что какой-то пришелец учит его, как поступать в будущем и с кем встречаться.

— А что до неё тебе? Полукровке? — насмешливо уточнил он. — Да, я не любил Марго… может быть, так и было, но прошлого не изменить и не выкинуть из жизни. Мы с детства вместе, я знаю её так давно, что она мне как сестра… думаешь я не имею права знать, какие на неё виды у существа из космоса? Думаешь потому, что я когда-то сделал ей больно, я не имею права на заботу о ней теперь? Я даже не в курсе, знаешь ли, понимаешь ли ты, что такое любовь, что значит любить другого человека.

— Будто бы ты знаешь, умник! — Лар выдохнул, — Ладно. Ты прав. Она мне очень дорога, но будь спокоен, я тоже не стану портить ей жизнь. Теперь я второй принц флёрсарин, а она человек. Между нами никогда ничего не будет.

Внезапное согласие, признание и искренность сбили Ричарда с толку, и он, вместо того, чтобы вступить в перепалку и хотя бы словами отомстить за ту внезапную стычку в медицинском отсеке, пожалел его.

— Но твоя мать, — вспомнил он рассказ Марго, — я слышал, родила от человека. Значит, это не запрещено…

Лар горько усмехнулся и повернулся к нему спиной.

— Моя мать была королевой, а я второй принц. Тот, у кого слишком мало прав, чтобы принимать такие решения. У меня другая задача. Как видишь, моему брату вообще плевать, что со мной будет, лишь бы найти необходимое, лишь бы достать воспоминания матери, её секреты, нужные нашему народу, — он проговорил это на одном дыхании и резко замолчал, обрушивая на них обоих бескрайнюю тишину, будто они внезапно попали в вакуум, где нет ни звуков, ни чувств, ничего. И в этом вакууме между ними образовалась та самая тонкая едва уловимая взглядом нить связи — связи, которая появляется после откровенности, искренности и сочувствия друг к другу.

Ричард отвёл взгляд, выдохнул и произнёс.

— Прости. Я не должен был начинать эту тему, но ты… когда спасал её, ты был по-настоящему напуган. Я подумал…

— Что? — Лар обернулся и посмотрел на него.

Ричард втянул носом воздух, опасаясь и понимания неизбежность этой правды, произнёс.

— Ты должен жить по собственному сердцу, пока у тебя ещё есть жизнь. Мне было сложно раньше это понять, но теперь, мне кажется… — он отмахнулся, не находя слов. — А, ладно. Открывай эту чёртову дверь. Всё остальное потом.

Происходило ли это у Нины и Антона в голове или было на самом деле правдой, в этой ситуации не имело никакого значения — удары наносились вполне ощутимые, а враги казались реальнее иных реальных. Так было в тренировочной мастера Тиссоная, только там работала система безопасности, а здесь всё по-настоящему. Никакой страховки. Нина знала приёмы Антона и знала, что может его победить при должном усилии, но тот Антон, с которым она сражалась, оказался совсем не тем Антоном, которого она помнила. Двойник действовал лучше, точнее, быстрее, чем Антон. Система собирала всю информацию и в полную силу атаковала на три направления. МАРИ со сломанными пикселями то и дело рассыпалась на кубики и собиралась снова, случайно подбивая под ноги то Нину, то Антона. Это лишь усложняло и без того тяжёлый бой. Насколько могла оценить Нина, ситуация у Антона с её копией была ещё хуже, чем у неё с его — он то и дело оказывался на полу, а вместе с ним и МАРИ. Ломанных пикселей в ней становилось только больше. Вражеская система предсказывала все их действия и в какой-то момент извернулась так, что Антон пропустил удар в нос и рухнул в гору пиксельных кубиков. Нина в этот момент увернулась от руки его копии, перехватила её за плечо и перевернула, роняя на пол, но больше ничего не смогла сделать. Копия обратилась пикселями, с шорохом ускользнула в сторону и исчезла. Нина бросилась к Антону. Откуда-то она знала, что если они умрут здесь, то это навсегда, сознание не вернёт их обратно на «Илларион». У Антона из носа хлестала кровь, он лежал, не двигаясь, и Нина присела к нему, чтобы проверить пульс, когда шорох повторился. Копия Антона выросла за ней и занесла над головой сцепленные в один кулак руки… Нина спиной почувствовала присутствие двойника, но не успела отреагировать, потому что в этот момент случилось так много вещей одновременно, что Нина смогла понять их только несколько секунд спустя.

Что-то сильнее систем, сильнее пикселей, переплетения цифр и системных кодов всколыхнуло реальность. По пикселям поползли цифры и буквы,