Хрупкий сосуд 4 - Ольга Анатольевна Чумаченко

— Мы с адвокатом съездили к его знакомому, он как раз в полиции следователем работает, — признался мужчина. — Но, просмотрев имеющееся у меня, только развёл руки. Сразу бы. А так полгода, больше прошло. Зацепок нет. Конечно, заявление он предложил написать, но… У меня кредиты. Даже, чтобы этот дом купить, я взял кредит под залог покупаемого жилья. И я тут сейчас с заявлением в полицию приду, а дома у меня нет, у банка залога — нет. Не мошенников искать будут, а меня трясти. Уж это я точно знаю. — Мужчина опустил голову, погрустнел. Но жалеть… — Я тут Вас, Евгения Евгеньевна, хотел просить, чтобы вы пока в полицию не обращались, буквально три, четыре месяца, а я что-нибудь придумаю.

О, так дом ещё и в залоге… ничего себе приехала. А тут без неё её недвижимое имущество живят насыщенной жизнью. Хотя… она сама хотела просить Артёма, чтобы он пока не писал заявление, иначе её будут вызывать, выяснять, где она была, когда вернулась, откуда, где жила, с кем? Пробьют по базе, сделают запрос… «Ни хочу!»

— Согласна! — согласилась девушка. — Я даже выписывать тебя не буду. Пока! Даю тебе один год. Раньше найдёшь место жительства, сообщишь.

Артём с облегчением выдохнул. Даже в глазах огонёк появился. Надежды.

— Ева, может, вы примите приглашение, сегодня сходить со мной в ресторан?

Собираться, одеваться, прихорашиваться, Ева не стала. Не стала так, как это делала на Небесной планете: профессиональный макияж, платья, аксессуары — вещи, по которым человек воспринимался равным в определённом кругу. А так, обыкновенная чёрная обтягивающая водолазка и тяжёлая бежевая юбка в одну треть длины её ног с глубокими разрезами по бокам, да ещё с чёрным широким ремнём, с ладонь. На ногах чёрные сапожки. Ни шик! Зато хороший макияж, нет, не броский, а даже наоборот, сдержанно-деловой, плюс причёска, но тоже сдержанная, простая. Распущенные волосы, уложенные волнами, слегка касались покатых плеч. Главную роль во всём её наряде отводилось украшению — ожерелью в виде десятка тёмно-синих нитей, свисающих хаотично, на первый взгляд, но… капли кристаллов и несколько бабочек в украшении придавали его владелице некую растерянную красоту. А браслеты и так смотрелись. А пара колечек — вообще ни о чём, на одном из них, между прочим, тоже бабочка была изображена из темно-синего кристалла.

Артём после их совместного обеда хотел сбежать, но… куда там: аргументы у Евы были весомые, возразить которым он не смог. Она заставила его прилечь на пару часиков и отдохнуть (выглядел он больно уставшим), а потом, если уж он её пригласил, они вместе могут собраться и поехать. А собираться-то ему куда лучше здесь, вещи ведь все его в доме… и в ванной она почти ничего не трогала, своё только добавила.

Кроме кухни, зала, делового кабинета, в доме, в сто пятьдесят квадратных метров, имелось ещё две комнаты, одну мужчина занял под свои железки, оборудовав там спортзал, а вторая… комната родителей Евы. Еве пришлось в ней обустраиваться. Купила она новый спальный гарнитур и потихонечку обживалась. Место ей хватало, а вот родных…

И может, хорошо, что старой мебели в доме не оказалось, кроме пустых стен ничего не напоминало ей о близких. Да и стены…

— Если бы я не видел твои данные, то подумал бы, что тебе не больше двадцати пяти-двадцати шести, — оценил мужчина вышедшую в коридор молодую женщину.

— По ресторанам я ходить не собиралась, так что вечерних платьев у меня нет, — Ева изобразила на лице благодарную кривую улыбочку, мол, она оценила комплимент. — Между прочим, ушла я от своего бывшего даже дверью не хлопнув, и можно сказать, по-спартански, налегке.

Артём в порыве дружеской беседе попытался порасспрашивать её о жизни: как она докатилась до того, что ни с чем вернулась в свой старый дом. А оно всё обычное — жизненное. Развод и девичья фамилия. Нигде жила, ни с кем, ни как, она рассказывать постороннему человеку не собиралась. Было и прошло.

Дети… а это уже посторонних вообще не касается.

Семь часов вечера. Красивая пара вышла из такси. Артём открыл девушке двери, придержал её за ручку. Так они и вошли. А Ева всю дорогу накручивала себя, думала, что ей не следовало соглашаться, и компания не её, и люди незнакомы, но… скучно одной дома.

Веселье началось с самого крыльца кафе-ресторана. Вышедшего из машины Артёма встретили громкими овациями, свистом, криками поздравления. Мужчина махнул толпе друзей и знакомых рукой, и подскочил открыть своей приглашённой гостье дверцу. Действовал он прямо как галантный кавалер: придержал выходившую девушку с машины за ручку. Ева вышла, осмотрелась по сторонам — его друзья? Девушек среди встречавших оказалось большинство, оно и понятно — тренер женской команды. И по всей видимости, они все тоже только подъехали, только сговорившись на пять минут пораньше.

Артём, как в какой-то момент показалось Еве, буквально отгораживался её тушкой от некоторых особо назойливых девушек, всё пытавшихся, несмотря на то, что на его локте уже лежала женская рука, перехватить и расцеловать его. Ева не сопротивлялась движениям ведущего, тут себе дороже.

Вплыв в потоке бурных эмоций в здание, Еву обдало жаром, посторонними запахами съестного и громкой музыкой. На Небесной такое не приветствовалось. Ни бурных эмоций, выражавшихся прилюдно, ни сильных запахов разнообразной еды в ресторанах (особенно если с кухни ещё доносится гул работы), ни громкой музыки, — это же так неприлично.

Просторный холл с зеркалами, зелёными украшениями в виде настоящих пальм и зелёными углами. Потолок высокий и светлый — плюс. Подметила Ева. В холле стояла усиленная охрана — высокие и крепкие мужчины, сразу видно, что в своё время они тоже были связаны со спортом. Артём не прошёл мимо охраны, войдя, каждому из них крепко пожал руку. «Понятно, знакомые».

Артём сам сдал вещи своей девушки в гардероб: курточку и сапожки. Видимо, их повесили на один крючок, так как номерок выдали один. Ева подметила, как он положил номерок себе. А он просто прекрасно знал, что вечером в выходной