Кольцо - Стивен Бакстер
Различные организации, такие как церковь света святого Суперэта, по прошествии ста пятидесяти лет все еще просматривают фрагменты данных об инциденте с интерфейсом, пытаясь ответить на неразрешимый вопрос.
Например: что на самом деле случилось с Майклом Пулом?
Было известно, что сама оккупация кваксов в конечном счете будет прекращена, и человечество возобновит свою экспансию - но теперь более осторожно и во Вселенную, о которой известно, что она населена враждебными конкурентами...
Вселенная, содержащая, прежде всего, ксили. И было сказано, что до того, как червоточина Пула окончательно закрыла путь в будущее, была получена некоторая информация о далеком будущем - о миллионах лет спустя, далеко за пределами эры кваксов. Луиза понимала, как можно получить некоторые такие данные - например, с помощью потока частиц высокой энергии из устья коллапсирующей червоточины.
И ходили слухи, что далекое будущее - и то, что оно сулит человечеству, - действительно безрадостно. Луиза и Марк стояли на палубе полубака и смотрели вверх, на Солнце.
"Великий северянин", звездолет Луизы с ВЕС-приводом, безмятежно пролетел над их головами, следуя по своей величественной четырехчасовой орбите через неглубокий гравитационный колодец объекта Койпера. Хребет "Северянина" длиной в три мили, покрытый датчиками, выглядел так, словно был вырезан из стекла. ВЕС-привод был встроен в глыбу льда Порт-Сола, серебристую массу неправильной формы на одном конце хребта. Жилой купол диаметром в милю представлял собой стеклянный череп, прикрепленный к другому концу хребта. Из жилого купола исходили зеленые и синие огни; здесь, на краю системы, он выглядел как миска, полная земли.
- Это красиво, - сказал Марк. - Похоже на виртуальное. Трудно поверить, что это реально. - Свет от купола "Британии" слабо освещал его лицо, подчеркивая тонкие морщинки вокруг рта. - И это хорошее имя, Луиза. "Великий северянин". Твой звездолет отправится туда, где все направления идут на север - прочь от Солнца.
Глядя на мерцающий "Северянин", Луиза вспомнила виртуальные путешествия по призрачному, мертворожденному ремеслу: ремеслу, которое развивалось вокруг нее по мере того, как дизайнерское программное обеспечение отвечало ее мыслям. Как Брюнель преуспел бы с современным программным обеспечением, которое снова позволило видению отдельных людей доминировать в таких огромных инженерных проектах. И некоторые из этих потерянных кораблей были гораздо более элегантными и смелыми, чем окончательный дизайн, который, как всегда, был компромиссом между видением и экономикой.
...И в этом была проблема. Реальная вещь всегда разочаровывала.
- Луиза, ты не должна бояться будущего, - сказал Марк.
Луиза мгновенно разозлилась. - Я этого не боюсь, - сказала она. - Лета, неужели ты даже этого не понимаешь? Это Майкл Пул и его чертов инцидент с интерфейсом. Я не боюсь будущего. Проблема в том, что я это знаю.
- Мы все боимся, Луиза, - сказал Марк, его терпение начинало казаться немного натянутым. - И большинство из нас не позволяют этому влиять на нас...
- О, правда. Посмотри на себя, Марк. Что, например, с твоими волосами? - или, скорее, с их отсутствием.
Марк смущенно провел рукой по голове.
Она продолжила: - Все знают, что эта современная страсть к облысению исходит от этих странных людей-бунтарей из будущего, Друзей Вигнера. Так что ты не можешь сказать мне, что на тебя не влияет знание того, что должно произойти. Сама твоя прическа является заявлением о...
- Хорошо, - отрезал он. - Хорошо, ты высказала свою точку зрения. Ты никогда не знаешь, когда нужно заткнуться, не так ли? Но, Луиза, разница в том, что мы не все одержимы будущим. В отличие от тебя.
Он отошел от нее, его походка была напряженной от раздражения.
Они спустились в машинное отделение. Разноцветный свет просачивался сквозь огромный световой люк. Из пола корабля торчали четыре наклонных цилиндра; поршни бездействовали, как конечности железных гигантов, а приводные механизмы опоясывала огромная цепь.
Луиза потерла подбородок и уставилась на оборудование. - Одержимые? Марк, в будущем есть ксили - богоподобные существа, настолько далекие от нас, что мы, возможно, никогда не поймем, чего они пытаются достичь - и с технологией, с инженерией, как с магией. У них есть гипердвигатель. - Она позволила своему голосу смягчиться. - Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что где-то во Вселенной сейчас чертовы ксили разъезжают на сверхсветовых колесницах, по сравнению с которыми мой бедный "Северянин" выглядит как повозка, запряженная лошадьми.
- И мы полагаем, что у них есть внутрисистемный двигатель - их так называемый разрывный привод, - который приводит в действие темные как ночь корабли с крыльями, похожими на листья платана, шириной в сотни миль...
- Я не отрицаю, что мой модуль ВЕС-привода - прекрасное инженерное достижение. Я горжусь этим. Но по сравнению с тем, что мы понимаем в технологии ксили, Марк, это... это чертов паровой двигатель. Да ведь мы даже используем лед в качестве реакционной массы. Подумай только! Какой смысл создавать что-то, что, как я знаю, устарело еще до того, как я начала?
Марк положил руку ей на плечо и сжал. Его прикосновение было теплым, твердым и, как он, без сомнения, и предполагал, смущающе интимным. - Так вот почему ты убегаешь.
- Я бы вряд ли назвала отправку в одностороннюю колонизационную экспедицию к Тау Кита "бегством".
- Конечно, это так. Вот где ты можешь достичь многого - здесь, с ресурсами Солнечной системы. Ты инженер, черт возьми. Что ты построишь на какой-нибудь планете Тау Кита? Может быть, настоящий паровой двигатель.
- Но... - Она изо всех сил пыталась подобрать слова, которые даже для нее не звучали бы как нытье самооправдания. - Но, может быть, в общей схеме вещей это значило бы больше, чем дюжина более крупных и лучших "Северян". Ты понимаешь?
- Не совсем. - Его голос звучал ровно, устало; возможно, он позволял себе протрезветь.
Они постояли некоторое время в тишине, нарушаемой только их дыханием. Затем он сказал: - Прости, Луиза. Мне жаль, что ты позволяешь такому настроению испортить твой