Пекло. Полярный предел - Сергей Анатольевич Панченко
В последний раз, когда Иван отвозил рыбу, он созвонился с сестрой и узнал, что она должна приехать через три дня. Общежитие училища пострадало от землетрясения и студентов на всякий случай выселили, по-быстрому приняв экзамены. Иван пообещал ей, что останется в Уренгое, встретит и заберет в поселок.
— Пробовал я ваши роллы. Такая дрянь, если честно. Один рис и какая-то мазня внутри. — Иван специально заказал себе их в Уренгойской забегаловке, чтобы иметь представление о том, что едят люди на большой земле. — Я тебя такими блюдами угощу, ты назад не вернешься. — Пообещал он сестре.
— Боже упаси, Вануйто. От одной мысли остаться жить в Тихом у меня начинается депрессия. Я же там повешусь и буду висеть, сохнуть, как твоя рыба. — Ответила Алена. — Чего вам привезти с мамой? Она не болеет?
— Жалуется на боли в груди. Простыла недавно. Пошла перед дождем за морошкой. Я ей говорю ходи вдоль железки, иначе провалишься в болото. У нас тут знаешь, как теперь развозит летом, чуть загляделся и по пояс в жиже. Короче, как я сказал, так и получилось. Вначале провалилась, потом под дождь попала, кашляла неделю. Тамара ее отпаивала чем-то, сбивала температуру. Мокрота такая отходила, я замучился ее из дома выносить. Вылечила, но боль в груди осталась. Привези чего-нибудь, если понимаешь, а то у меня только одно средство, самогон на ягодах.
— Ага, додумайся алкоголем лечить. Привезу обязательно, ты только встреть меня.
— Я же сказал. — Обиделся Иван.
Ему повезло, что он повстречал на речном причале собирающегося домой Бориса, одного из бобылей и с ним передал, что останется ждать сестру, иначе мама начала бы волноваться. Ей иногда казалось, что большие деньги, которые Иван получал от продажи рыбы могли вызвать интерес со стороны плохих ребят. Или же сын сам не справится с искушением и пойдет кутить налево и направо. Ивану было жалко мать, она прожила непростую жизнь и составила об окружающих ее людях довольно негативное мнение. Кроме тех, кто жил в Тихом.
Иван снял на три дня двухместный номер в гостинице. Администратор намекала ему, чтобы он заплатил ей за обоих постояльцев, чтобы она никого к нему не подселила. Иван пожадничал и не прогадал. Кроме него за эти три дня других новых постояльцев не нашлось. Иван, чтобы не тратить время зря, обошел Уренгой вдоль и поперек и успел посидеть в интернете в компьютерном клубе. Многое повидал, на многое открылись глаза, даже захотел жениться. Удивили новости о том, что мир содрогался в регулярных конвульсиях землетрясений. Тихий тоже трясло, но это проявлялось в дребезжании посуды, как будто мимо дома проезжал гусеничный трактор. Ничего страшного не происходило.
— Не надо мне туда. — Пришел Иван к выводу насчет переселения на большую землю.
Он не слушал байки темных оленеводов про подземных духов, может быть и зря. Ведь нельзя же было игнорировать то, как мир себя вёл в последнее время. На что-то он обиделся, давал знать об этом, но люди, как слепцы, считали, что тому совсем другие причины, а они не при делах. Ненецкие шаманы говорили, если событие тебя касается, значит оно произошло для тебя. Думай, делай выводы и поступай так, чтобы оно не повторялось. Как-то во время общения с тем же Борисом, который помогал ему с сушкой рыбы, тот высказал мысль, что наука с одной стороны помогает людям противостоять вызовам природы, но с другой создает стену непонимания иррационального, что не способна объяснить, но которое тоже является частью природы. Игнорируя эту сторону, люди невозможно далеко ушли от гармоничного восприятия мира и стали неспособными понимать язык, на котором тот с ними пытался разговаривать. В будущем это непонимание обязательно должно было закончится чем-нибудь нехорошим.
— Самое тихое место в мире будет в Тихом. — В шутку предположил тогда Борис.
— А как же твои родственники?
— А что родственники? Они знают, куда ехать. Я их отговаривал, но им приятнее общество, чем рай в шалаше. Они, видите ли, комплексуют из-за своей одичалости. Им хочется на такси ездить, а не на снегоходе или олене. Им хочется магазин в доме, интернет и клубы. Я что могу им сделать? Поймут, только когда петух жареный в жопу клюнет. — Борис говорил о семье брата, уехавшей из посёлка пять лет назад.
— Может и не клюнет.
— Мне все равно. Я их и себя не виню, кто что хотел, то и получил.
Эти слова запали Ивану в душу. Он понял, что уже получил, что хотел. Ему все нравилось в размеренном образе жизни. Отсутствие суеты он считал огромным плюсом. Оставалось найти себе подругу, разделяющую его взгляды и можно было считать, что он получил от жизни всё, что хотел. С подругами в Тихом были напряги. Все девушки мечтали об одном, скорее уехать отсюда. Даже такой завидный жених, пропахший рыбой, как он не могли повлиять на их выбор.
Иван бродил бесцельно по улицам Уренгоя, по некоторым уже по второму разу. В задумчивости чуть не попал под машину. Привычки смотреть на дорогу, прежде чем пересечь, у него не развилось.
— Вон, зебра, в десяти шагах. — Выкрикнул ему в открытое окно возмущенный водитель.
Иван завертел головой, но никакой зебры не увидел. Решил, что это такой вид замечания для невнимательных пешеходов. Благоразумно осмотрелся и перебежал на другую сторону. Прошел один квартал и увидел у здания кафе четыре грузовика. Поняв, что и сам не против перекусить, направился к дверям заведения.
Здесь пахло так же, как в столовой интерната, где он отучился девять лет, но интерьер выглядел гораздо наряднее. Водители, они сразу понял, что это они, сидели за одним столом. Помимо них в зале сидела молодая парочка, решившая устроить романтическое свидание и два мужчины, сидевшие за столами поодиночке. Эти точно были не местными, командированные или вахтовики на больничном, уставшие от казенной пищи.
Иван сел в дальний угол. К нему подошла молодая девушка в переднике с названием кафе и очень усталым видом.
— Что будете? — спросила она бесцветным голос, глядя мимо Ивана.
— Похлебать чего-нибудь и хлеба.
— Борщ, лапша, рассольник. — Предложила