Немезида Forever - Ирина Шайлина

— Не надо. Возьмите ребенка, заклинаю. Он плакал, долго плакал. Потом уснул. Надеюсь, уснул, я не могу этого проверить, я умираю.

— Не говорите так, вас обязательно спасут!

— Неизвестно, будет ли помощь. Я думаю это конец света. Столько им пугали, и никто по-настоящему в него не верил. Заберите моего мальчика. Ему почти два годика, его Мишкой зовут. Умоляю!

Я наклонилась и посмотрела вниз. На заднем сиденье спал ребенок, пристегнутый к детскому креслицу. Он был жив, я видела, как трепетали его ресницы, а губки обиженно изгибались даже во сне. Наверное, ему снится тоже, что и в реальности: бесконечно льющаяся вода и промозглый холод. Багажник машины уже полностью утонул в грязи, самое большее час, и она накроет ребенка. Мое сердце сжалось: если оставлю его здесь — никогда себе этого не прощу.

Я проскользнула между кресел и опустилась на заднее сиденье, такое же мокрое, как и все вокруг. Благодаря переднему сиденью, которое нависало сверху, напрямую на малыша вода не текла, но он все равно был мокрым. Непослушными, израненными пальцами я отстегнула пряжку ремня безопасности. Ребенок, похоже, настолько устал от продолжительного плача, что на мои манипуляции никак не отреагировал. Я ума не могла приложить, как буду тащить его наверх, ведь руки мне будут нужны для того, чтобы карабкаться, когда прямо перед своим лицом, между сиденьями увидела синюю тряпку. Потянув ее на себя, я поняла, что это рюкзак «кенгуру». Вот только не знала, как им пользоваться. В тусклом свете разглядывая крепления рюкзака и почти впав в отчаяние, я все-таки постигла эту науку. Засунула в нее слабо хнычущего ребенка и надела рюкзак себе за спину. Вроде держался крепко. Влезла на переднее сиденье.

— Я взяла вашего сына, — сказала, коснувшись женщины, но теперь она уже точно была мертва. Я вздрогнула и отдернула руку.

Капот машины был таким же мокрым, я скользила по холодному железу и не могла влезть. Когда я, наконец, выбралась, то совсем обессилела. Дождь не прекращался, я боялась, что такими темпами всю гигантскую впадину просто затопит вместе с нами. И поэтому шла, падала и ползла. Воды становилось все больше, и я брела в ней по колено. Наверх поднялась только через несколько часов. Ребенок все это время молчал. Я очень боялась, что он мертв. Дождь стал идти медленнее, и тогда я смогла оглядеться. Пологая впадина была огромной, вниз провалилось не менее трети города. И в ней была вода, очень много воды. Сам город... от него почти ничего не осталось. Я не видела ни одного целого здания. От каких-то возвышались одни стены, от других остались лишь горы обломков. Ни одного столба, ни одного дерева. Асфальт прямо передо мной пересекала трещина пару метров шириной, и несколько — глубиной. Я хотела разглядеть ее дно, но не сумела. Не знала день сейчас или ночь — все время, что я поднималась из впадины, небо было темно-серого цвета.

Я обошла трещину и осторожно ступая, пошла вперед. Мимо разрушенных домов и мертвых людей, мимо трещин в земле. Некоторые люди были живы, многие ранены. Я подошла к женщине, которая внешне выглядела здоровой, но она, посмотрев на меня бессмысленным взором, перебирала грязными пальцами бахрому своей юбки и на мои вопросы не реагировала. Я сдалась. Дождь снова полил в полную силу, а я бродила, спотыкаясь и падая, не в силах найти себе укрытие. Заходить в полуразрушенные здания боялась: вдруг снова землетрясение? Наконец, натолкнувшись на легковушку, у которой было разбито лишь одно боковое переднее окно, я залезла в машину на заднее сиденье.

А после этого вытащила мальчика из рюкзака. Он посмотрел на меня мутным взглядом и вновь закрыл глаза. Я сняла с него мокрую одежду и повесила на спинки, а ребенка завернула в чехол, содранный с сиденья. Что сделать еще, я не знала. Перегнулась и нашарила в багажнике аптечку. В ней оказались по большей части одни бинты, но имелись и копеечные цитрамон, парацетамол и аспирин. Открыв багажник, я увидела пятилитровую бутыль с водой и несколько связок саженцев. Видимо хозяева собирались ехать на дачу. В старой клетчатой сумке нашлись полосатые трико, тулуп, пара старых полотенец и несколько потертых рубашек. Я возблагодарила неведомых мне, и скорее всего мертвых уже людей, и их привычку везти все барахло на дачу. Торопливо переоделась. Теперь я хоть и выглядела нелепо, но хотя бы была сухой. Укрыла ребенка полотенцами. Развела в воде, налитую в крышку от бутылки, парацетамол и влила раствор ребенку между губ. Он поперхнулся, но выпил. Затем откинула заднее сиденье. У моего отца была такая же старенькая машина и хоть это я могла сделать запросто. Прижавшись к ребенку, я уснула.

Бог знает, сколько я спала, но проснулась от грохота. Небо бесновалось, сверкая и извергая водопады воды. Лоб ребенка пылал, я дала ему еще парацетамола и постаралась напоить водой. Было ужасно холодно, в разбитое со стороны водителя окно залетали брызги. Я ежилась, но не знала чем закрыть окно. Царила абсолютная темнота, освещаемая порой вспышками молний. Потом земля вновь затряслась. Я закрыла глаза и, заткнув уши ладонями, молилась. Трясло долго и сильно, несколько раз нашу машину чувствительно отбросило в сторону, но этим обошлось. Ребенок все спал, и я уснула тоже. В следующий раз я проснулась уже днем. То есть наверно это был день. Было очень серо, так же как и вчера.

Видимость ограничивалась десятью метрами, а дальше всё терялось в тумане. Дождь уже не шел, но воды было столько, что она бурлила потоком, и толкала нашу машину из стороны в сторону, периодически весьма заметно сдвигая. В какой-то момент мы даже плыли, на дне машины из всех щелей показалась вода. Я замерла. Сразу представила, как мы камнем идем ко дну, но все обошлось. Машина мягко уткнулась в подножие холма, образованного из разрушенного здания и замерла.

Вскоре захныкал ребенок, и я напоила его лекарством. Надеюсь у него ничего серьезного, аспирином и парацетамолом я воспаление легких не вылечу. Я посадила его на колени, и прижалась к его маленькому горячему тельцу.

— Потерпи маленький. Не знаю, сколько времени прошло: два дня или три. Нас скоро обязательно спасут, непременно.

Я уложила уснувшего вновь ребенка и изучила запасы в машине, бог знает сколько нам еще здесь помощи ждать. В