Инженер. Система против монстров 13 - Сергей Шиленко

Двигался рысью, не меняя темпа. Всадник сидел прямо. Чёрные доспехи. За плечами — плащ, который двигался не по ветру, а против, и иногда сам собой вспухал, как парус. Едва мои собственные дроны перехватили его, я использовал Системное Зрение.

Тёмный Рыцарь — Уровень 37

Класс: Высшая нежить (Ревенант)

Сила: 436

Ловкость: 194

Выносливость: 710

Интеллект: 15

Навыки:

«Клинок Тьмы» — оружие поглощает свет и рассеивает материю по кромке. Игнорирует 60 % физической брони.

«Теневой Ветер» — активное проклятие, действующее через стихию воздуха.

«Теневой Шаг» — перемещение в форме тени на дистанцию до 40 м. Неуязвимость во время перехода.

«Мантия Тьмы» (сопряжённая сущность) — полуавтономная сущность-симбионт. Способна действовать отдельно от носителя. Гасит источники освещения, атакует прикосновением. Питается от носителя.

«Немёртвая Стойкость» (пассив.) — иммунитет к боли, ядам, кровопотере, критическим повреждениям органов.

Слабости: Священная магия. Направленный свет высокой интенсивности. Разрыв связи с хозяином.

— Пф, всего лишь тридцать семь, — фыркнула Искра. — Лёша, да ты его как котёнка порвёшь.

— Мантия — отдельная тварь, — сказал я, поворачиваясь к Соболеву. — Полковник, предупредите людей: если чёрная тряпка слетит с него и полетит сама — это не спецэффекты, а второй противник.

Соболев кивнул и передал по связи.

— Всем позициям. Работаем по плану «Молот». Огонь только по команде. Дистанция подрыва — двадцать.

— Восемнадцать минут подлётного, — сказал Воронов. — Он идёт ровно. Как по нитке.

Я посмотрел на чёрный провал наклонного хода метро в сотне метров от нас.

Оттуда тянуло сыростью и тухлятиной.

* * *

В башне из чёрного камня было тихо. Так тихо, как бывает только там, где нечему дышать.

Зултакар стоял перед зеркалом — высоким листом обсидиана в раме из сросшихся костей. Оно ничего не отражало, зато показывало картинку: ночная улица, мёртвый город, всадник.

Лич смотрел на своё творение и находил его удовлетворительным.

Смертный по имени Максим Орлов не пережил преображения. Разумеется, не пережил — тело человека не приспособлено к тому, чтобы через него текла подобная сила, а тратить энергию на бережность Зултакар не собирался. Мальчишка сгорел изнутри где-то на четвёртом часу ритуала, и это, если говорить честно, оказалось даже удобно.

Живой слуга сомневается. Живой слуга устаёт, боится, торгуется, а под конец непременно предаёт — Зултакар отлично уяснил это за шесть веков. Да что там, он и сам предал своего учителя когда-то. Мёртвый слуга не делает ничего из перечисленного.

Мёртвый рыцарь на мёртвом коне. Так честнее.

Единственное, о чём он позволил себе пожалеть, — это Мантия.

Костлявые пальцы легли на раму. Мантия была старше самого Зултакара. Она была ему… чем? Слугой? Питомцем? Он не любил таких слов. Мантия служила продолжением его воли, единственным, что оставалось при нём во всех мирах, куда его направлял Владыка Падали. И она тянула из него силу ровно так, как ребёнок тянет из матери, — без спроса и без благодарности. Но сейчас он передал её своему Рыцарю, временно перепривязал. Отправлять её на задание жаль. Но глаза Двухголового Аспида не достанешь одной сталью.

— Возьми их, — прошелестел лич в обсидиан. — И возвращайся.

Всадник в зеркале ехал вперёд.

* * *

— Пятьсот метров, — сказал Воронов. — Скорость не меняет.

Я сидел сбоку от оконного проёма второго этажа. Слева Искра, справа Варягин. Берсерки у противоположной стены. Им сейчас нечего было делать, и они молча бесились от этого. Пару раз порывались начать играть в карты.

— Триста.

Мины стояли по дуге. Он входил в неё ровно посередине.

— Сто.

Я видел его на экране «Техно-Ока». Конь с пустыми глазницами, из которых сочился тусклый багровый дым. Всадник в чёрном, развевающаяся тряпка за спиной.

— Сорок.

Ещё чуть-чуть. Ещё двадцать метров, и он окажется в фокусе всех двенадцати зарядов.

И тут Прометей сказал совсем другим тоном:

— Создатель. Аномальный всплеск. Источник — цель.

Всадник остановился как вкопанный.

И повернул голову. Не к минам, не к дому с пулемётом, не к снайперской паре на шестом этаже.

Ко мне.

Через двести метров, через стену, через бетон — прямо в точку, где сидел я. Мантия за его спиной вздулась и раскинулась на манер чёрных крыльев. По площади прошёл звук, похожий на призрачный выдох.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

— Он меня видит, — сказал я. — Не глазами. Он почувствовал «Метку».

Рыцарь дёрнул коня за поводья, тот всхрапнул, резко вскинулся на дыбы и развернулся. Копыта начали отстукивать по асфальту барабанную дробь.

— Он на границе зоны! — рявкнул Дымов в эфир. — Дальние заряды не достанут!

Идеальных планов не бывает. Бывают планы, которые ты успел продумать хорошо… но сегодня не тот случай.

— Подрыв! — скомандовал я, пока цель не ушла окончательно.

Команда: детонация группы «Аврора».

Ночь кончилась.

Двенадцать конусов света ударили с земли, сходясь в одну точку, и на секунду Триумфальная площадь стала белой. Без теней, без глубины, как передержанный снимок. Вышибной заряд инициировал освящённую шихту. Она мгновенно выгорала, выбрасывая вперёд ревущее облако раскалённых серебряных микрочастиц, пропитанных эманацией веры.

Дальние восемь зарядов действительно не достали — их конусы схлопнулись, не дойдя.

Четырёх хватило.

Ослепительный поток белого пламени взметнулся с асфальта, в одно мгновение поглотив призрачного коня. Мёртвая плоть выгорала, превращаясь в ревущий вихрь серебряного пепла и ослепительных искр. Священный удар обрушился на Рыцаря. Энергия сработала как молекулярный растворитель, вгрызаясь в металл доспехов и вытравливая его магию.

Мантия рванула вверх и в сторону. По ней пошли дыры — рваные, с обугленными светящимися краями, как на бумаге, поднесённой к лампе.

Всадник вылетел из седла и покатился по асфальту.

— Огонь! — скомандовал Соболев.

Площадь загрохотала.

Огонь «Печенега» лёг длинными очередями — росчерки пошли низко, кучно, били по силуэту у самой земли. Со второго этажа справа заработали автоматы, с шестого сухо щёлкнула снайперская СВД. Освящённые пули попадали точно в цель. Я видел через оптику дронов, как от чёрной брони отлетают белые вспышки.

— Твою же мать, — сказал я сквозь зубы.

Двенадцать мин, сорок стволов, тридцать четыре беспилотника — и всё это разбилось об одну строчку в моём собственном списке дебаффов, которую я перестал замечать. «Метка Бесформенного». Маячок, который я таскаю на себе круглосуточно и который для всякой твари, связанной с той стороной, горит ярче, чем прожектор на башне. Точнее, горел до восстановления Барьера. И я, блин, расслабился. Забыл, что её могут чувствовать приспешники, которые находятся в нашем мире.

Я сам себя подсветил. Сам себе сорвал засаду.

— Знаешь, а это даже мило, — заметила Искра.