Пекло. Полярный предел - Сергей Анатольевич Панченко

Вышел на улицу с фонарем, «доедающим» остатки заряда, и поежился. Ночь была намного холоднее обычной. Видимо из-за густого тумана, ложащегося на кожу зябкой влагой. Зашел в дом, скрипнув дверью. Алена спала с матерью под одним одеялом. Мать обняла ее, и выглядело это как семейная идиллия. Он прошел в свою спальню, разделся и лег. Вначале не мог уснуть, из-за роящихся в голове пережитых за день событий. Обдумывая их, Иван понимал, насколько близок был к смерти. Если бы они задержались на реке на пару минут, его с сестрой могло унести в тот огромный провал вместе с водой и выбраться оттуда им бы уже не удалось.

А в это время на берегу Карского и остальных морей северного побережья России, да и других стран, происходило следующее. Тектоническая волна, вздымающая океаническое дно, оголила его. Метангидраты, особые кристаллы, образующиеся на дне в условиях высокого давления столба воды и низкой температуры, оказавшись на поверхности начали активно разлагаться, поглощая огромное количество тепла. Над Арктикой образовался еще более холодный фронт. Тысячи тонн воды были мгновенно превращены в лед. Воздух остыл до критически низких температур на огромной территории. Пока атмосфера планеты пребывала в кратковременном ступоре, фронт оставался неподвижным. Но это продолжалось считанные часы. Неимоверное пекло с одной стороны и прямо противоположный ей холод двинулись навстречу друг другу.

Утро началось с шума ветра и ледяных сквозняков, гуляющих по квартире. Иван выбрался из-под одеяла и, стуча зубами, оделся в теплую одежду. Выглянул наружу через качественно приколоченный Борисом ковер. На улице мело настоящим снегом. В конце июля даже здесь такое случалось крайне редко. Иван помнил всего один раз, когда в середине лета шел снег. И то это был мокрый снег, таявший сразу же. А сейчас он видел внизу наметенный у противоположного дома узкий и длинный сугроб.

— Ваня, а почему так холодно? — Раздался голос матери.

— Не знаю, мам. Пойду, выгляну и принесу ведро угля на всякий случай.

Общая котельная из-за проблем с обслуживанием устаревших труб вышла из строя больше десяти лет назад. Жителям срочно пришлось переделывать отопление в домах, создавая в каждой квартире отдельный контур и собственную печь. Едва успели за короткое лето. Угля с таким подходом уходило меньше, потому что не надо было греть длинный подвод, но теперь каждый лично отвечал за отопление своего жилища и потому уголь закупали раздельно и хранили его каждый в своем хранилище или гараже.

Уголь Щербаковых хранился в той же заброшенной двухэтажке, которую Иван оборудовал под свои нужды. Но имелся у них и свой гараж, занятый снегоходом. На нем Иван ездил на работу или в Уренгой, если возникала какая-то внеочередная потребность.

Порыв ветра кольнул жестким снегом в лицо. Иван прикрылся рукавом и пробежал к соседнему дому. Пустые пространства старого здания, продуваемые ветром, свистели и гудели на разные лады. Проверил рыбу, засоленную ночью. Она дала немного сока, меньше чем обычно из-за холода. Взял парочку на еду. Спустился вниз и набрал ведро угля. Вернулся домой рысью.

В подъезде ему встретился Роман.

— О, Ванька, с рыбалки? — Он жадными глазами посмотрел на рыбу.

— Да, еще из шахты. — Он показал ведро с углем. — Затапливайте скорее печку, пока систему не прихватило.

— За углем и иду. А ты чем разжигаешь? — Поинтересовался Роман.

— Смесью мазута и солярки. — Ответил Иван, не собираясь долго общаться.

Когда котельную закрыли, бесхозной осталась трехтонная емкость с мазутом. Сам по себе он для розжига не подходил, плохо разгорался и был неудобен для использования в домашних печах. А от хранения превратился в густую смолу. Но если его немного разбавить более горючими жидкостями, то он пригождался и для розжига, и для тех случаев, когда попадался очень плохой уголь, способный затухнуть при слабой тяге.

— Блин, а у меня все кончилось. Я как раз завтра собирался с Борисом деньги и канистры передать, чтобы привезли.

— Заходите, я вам дам немного, дядь Роман. — Пообещал Иван, зная наперед, что теперь придется каждый раз делиться с ним горючей жидкостью.

— Спасибо.

Иван заскочил в дом. Алена с нетерпением ждала брата у печки, сложив в нее всё, что окончательно пострадало, но могло гореть.

— Наконец-то. — Произнесла она.

Навыки растапливания печи сестра еще не утеряла. Плеснула внутрь горючую жидкость, не проронив на пол ни капли. Направила в открытую печную дверь газовую зажигалку и подожгла. Мазутно-солярочная жидкость разгорелась сразу и очень жарко. Деревянные вещи принялись щелкать от пожиравшего их огня почти мгновенно. Алена погрелась у открытого огня, потом прикрыла дверцу.

— Откуда взялась эта зима? — Спросила она.

Иван уже разделывал рыбу, очищая ее от кожи и костей. На вопрос сестры он пожал плечами.

— Ветер северный, оттуда значит. — Предположил он.

— Растает скоро, не переживайте. — Успокоила их мать. — Когда вы еще не родились, тут было такое лето, когда снег выпал. Дня два лежал, потом растаял. А у меня из теплой одежды только тонкий свитерок и панамка. Я так и бегала по улице в панамке. — Мать рассмеялась и начала кашлять.

— Таблетку уже выпила? — Спросила Алена.

— Нет. Неси.

Алена включила телефон и пошла искать лекарство. Иван разделал рыбу, достал из шкафа булку хлеба, испечённую матерью еще дня три назад, и порезал. Хлеб они пекли сразу на неделю, булок пять, чтобы не замешивать тесто каждый раз. Затем подкинул угля в печь и полил сверху горючей жидкостью, чтобы лучше разгоралось. Алена напоила мать лекарством.

— Вануйто, а вода еще есть? — спросила сестра, показывая пустую чайную чашку.

Иван только сейчас подумал о том, что вода в емкости, набирающейся насосом из реки и очищающаяся через фильтр, уже начала замерзать.

— Больше нет. Я сейчас сгоняю. Если он еще работает, наберу, если нет, придется наполнить во все ведра снега и топить его дома. — Нашел Иван выход из положения.

— Вот, ребята, хорошо, что мы все вместе. — Произнесла мать, ставя стул к печке, чтобы погреться. — Как бы я себя чувствовала, если бы знала, что Аленка застряла где-то по дороге. Ванька, ты молодец, что встретил ее и привез.

— Ма, а как я мог ее не встретить? — Удивился Иван. — Сестра же.

— А я даже не сомневалась, что Вануйто меня встретит. Он хоть и бурдит, что я зазналась и от рук отбилась в городе, но все равно любит. Это чужого человека можно полюбить и разлюбить,