Кем бы я была, если бы не была собой - Рита Буллвинкел
Истинные зомби
Во Флориде все пастельное. Вы нигде не найдете ярко-желтой чашки. Она обязательно будет выцветшей. Совсем новой, но уже изношенной. Вот каким они там делают все. Поблекшим и разбавленным. Светлые-светлые розовые очки и белые-белые волосы. Так выглядит большинство. Всего лишь тени ярких, живых людей. А настоящие люди, как правило, не живут во Флориде. Там живут лишь призраки, которых держат в чистилище в наказание за чревоугодие или для взимания процентов по кредитам.
Лула Мэй
Когда мертвые рожают детей, все внутри трескается и ломается, а починка может быть очень дорогой, особенно если за дело берется хороший хирург. Когда Лула Мэй родила, она уже была мертва, но ее ребенок, ко всеобщему удивлению, был жив. Живой ребенок во Флориде, сказал ее врач, весьма противоестественно. Что же он будет делать, спросил ее врач. Как вы собираетесь воспитывать живого ребенка среди мертвецов? Многие соседи Лулы считали, что ребенка нужно срочно увезти. Отдать на усыновление в хороший живой штат, например, в Нью-Хэмпшир. Дать ребенку шанс на нормальное воспитание. Но стоило только Луле об этом подумать, как она поняла, что это совершенно невозможно. У них с мужем никогда не было детей при жизни, а теперь здесь, в чистилище, во Флориде, по неизвестной причине у них наконец появился ребенок, которого они могли любить и наблюдать, как он растет. Они решили назвать ребенка Остином. Остин Монти. И со всей любовью, на которую только было способно безжизненное сердце Лулы Мэй Монти, она уцепилась за этого ребенка. Вырастила и воспитала. Она наблюдала за тем, как он отращивает волосы, как танцует с мертвыми соседскими девушками. Она улыбалась, и улыбка морщилась на ее податливом, разлагающемся лице. Когда Остин достаточно подрос, чтобы выбираться в город, Лула Мэй забеспокоилась, что дни бегут все быстрее и скоро ему придется покинуть Флориду – переехать к своим. Иногда Остин смотрел на мать: на ее белые волосы, на подведенные глаза, на постепенно гниющую плоть – и целовал ее в щеку, чувствуя, как проминается кожа. Он гадал, куда тело матери отправится дальше, и знал, что им суждено разделиться. Она отправится туда, где все сжигают, а не хоронят, или туда, где свет был диким, а облака твердыми. Ему нравилось представлять, как его родители на небе скачут с одного облака на другое. По правде говоря, он не был уверен, куда именно им суждено отправиться. Но любой из вариантов звучал для него лучше, чем предстоящий путь на север.
Кассадага
Вибрации Кассадаги разносятся на многие мили за пределы города. Сверхъестественные силы переполняют дома медиумов, из-под дверей и занавесок вырываются лучи света. Иногда по ночам Остин видел, как пляшут по его комнате маленькие сгустки фотонов, и знал, что есть лишь одно место, откуда они могут исходить. Помимо самой большой общины живых людей во Флориде, Кассадага может похвастаться самым большим количеством экстрасенсов на квадратную милю. Город провидцев и хиромантов, чайных листьев и чакр, общения и просвещения. Подойди, позволь заглянуть внутрь себя и рассказать. Некоторые гости Кассадаги остаются недовольны тем, что узнали, но ведь мир духов не подконтролен никому. Мертвые куда более непредсказуемы, чем живые, и далеко не всегда готовы радовать своей рациональностью. В разгар сезона Кассадага становится очень многолюдной, тысячи мыслей парят в воздухе, и невозможно определить, где чья. Когда медиумы спят, они отпирают свои черепа и позволяют мозгам выплывать наружу, подобно воздушным шарам, прикрепленным к своим владельцам с помощью тянущихся из их спин резинок костного мозга. Если вы посетите Кассадагу поздней ночью, то сможете увидеть, как выплывают из дымоходов мозги медиумов, покачиваясь на влажном ветерке и слегка потея в толпе окружающих их душ, которые ласкают и пытаются разбудить их. Прежде чем Остин покинул Флориду и отправился на север, мать отвезла его в Кассадагу, чтобы тот привык к общению с живыми людьми. Остин подходил к медиуму и спрашивал: “Можно тебя потрогать? Мама говорит, это хорошая тренировка”. И он ощупывал их руки и черепа, чувствуя пальцами застежки, которые выпускали мозги по ночам. (Должны предупредить, говорили они, что не у всех людей на севере есть застежки на черепах.) Но зачастую самим медиумам было намного интереснее потрогать его. Живой ребенок во Флориде, размышляли они, возможно ли это? А может, он одновременно и жив, и мертв? Может ли он общаться с душами, что уже отправились в иной мир, оставив Флориду? Они допытывались: скажи нам, Остин, с кем тебе больше нравится заниматься любовью? С живыми или с мертвыми? Остин краснел от оживления и отвечал, что никогда не занимался любовью с живой девушкой, но мертвые ему очень нравятся.
Комната в Тампе
Во Флориде Остин первым делом привез меня в Тампу к своим бабушке с дедушкой. Смотри, сказал он, как кристаллизуются воспоминания пожилых людей, становятся твердыми и неизменными. Смотри, как перила бунгало и пляжные полотенца сливаются, становясь единой картинкой, отражающей прошлое и настоящее, создавая иллюзию, что время велико и все-таки ничтожно. Его бабушка с дедушкой жили в маленьком небесно-голубом домике. Внутри была комната, пропахшая формальдегидом. Все вокруг было липким и постепенно разваливалось от каждого прикосновения. Фотографии и фарфор, розовые обои с фламинго и диванчики – все пахло разложением и было чуть более податливым, чем нужно.
Ознакомительная версия. Доступно 9 из 43 стр.