Аександр АБРАМОВ - Повести и рассказы

Газетчик еще раз щелкнул фотокамерой, должно быть снимая мое окно.

– Ваше имя, сэр?

– Зачем? Я не мечтаю попасть в газеты.

– Мне же нужны свидетели, сэр.

– Чудеса не нуждаются в свидетелях, мистер. Это не преступление, – сказал я и пошел прочь.

Газетчик кинулся было за мной, но к дому в этот момент подъехал автофургон телевизионной компании. Причаливший следом серый «форд» выбросил полдюжины волосатиков, сразу же атаковавших моего газетчика.

– Что здесь произошло, Арчи?

– Опыт скоростного строительства, да? Я не стал слушать…

На кафедре еще ничего не знали о чуде, но в перерыве между лекциями сенсационная весть уже долетела с улицы. Мимо меня бегом промчались студенты, торопясь к месту уже известного им происшествия.

Тут меня и поймал Вэл.

– Твоя работа?

– А что? – спросил я невинно.

– А то, что ты кретин. Зачем тебе это понадобилось? Забыл, в какой стране живешь? Если бы ты выстроил дом в Москве, тебе бы только сказали спасибо, а здесь ты обогащаешь землевладельца.

– Как? – не понял я.

– Вот так. Не бедняки, милок, получат твои квартиры, а хозяин. По праву священной частной собственности. – Увидев подходившего Доуни, Вэл заторопился: – Встретимся в пабе, когда выйдут вечерние газеты. Надо поговорить.

Я не знал, надо ли. Да и о чем? Дело-то ведь уже сделано. Но реплика Доуни подтвердила, что и ему надо об этом поговорить.

– Ведь вы живете на Друммонд-стрит, Монти? – начал он. – Слыхали, что произошло?

– Не только слыхал – видел.

– Так рассказывайте скорее!

– Что рассказывать? Дом как дом.

Доуни сделал строгое лицо, как на экзаменах.

– Я только что говорил с соборным епископом. Он проезжал по вашей улице. Едва пробился – такая давка. – Доуни приблизился ко мне вплотную и прибавил почему-то шепотом: – Говорит, что это не от Бога, Монти. Не от Бога. А вы что скажете?

– Что в городе появился волшебник, сэр.

Доуни шарахнулся от меня, как от зачумленного.

Вечерних газет ждать не понадобилось: уже экстренные выпуски дневных отвели целые полосы «чуду на Друммонд-стрит». Со всеми подробностями была описана суета вокруг дома, впечатления очевидцев его рождения, болтовня зевак. «Дейли экспресс» опубликовала даже снимок фасада меблированных комнат миссис Соммерфилд с моим окном, помеченным крестиком. «Из этого окна преподаватель университета Монтегю Клайд лично наблюдал волшебную материализацию здания». Косматый газетчик оказался проворнее, чем я думал, сумев выведать все, что ему требовалось, даже у неприступной Розалии.

Научные авторитеты отмахивались: «не знаю», «не понимаю», «не могу объяснить». Архитектор Брукс, специалист по скоростному домостроительству, высказался определеннее: «Не знаю ни материалов, ни метода, с помощью которых можно выстроить пятиэтажный дом в одну ночь. Может быть, открыт секрет самовозрастающей цементной массы, но мне он неизвестен». Мгновенного рождения дома архитектор вообще не допускал, не обмолвившись о том даже намеком. Плакат с бесплатными квартирами вызвал подозрения «Нью джорнал», намекнувшей на «происки коммунистов, получивших секрет сверхскоростного строительства из Москвы». Задавались вопросы, кто же станет хозяином дома – землевладелец или строитель, если он объявится.

Вечерняя «Ивнинг ньюс» недвусмысленно разрешила все сомнения на этот счет, опубликовав интервью с владельцем земельных участков на Друммонд-стрит Джозайей Харрисом:

«– Было ли это неожиданностью для вас, мистер Харрис?

– Полнейшей.

– Как вы относитесь к такому событию?

– Я очень доволен.

– Как вы его объясняете?

– Никак. Зачем обогащенному объяснять причины своего обогащения? Важен сам факт.

– Значит, вы уже считаете себя законным владельцем дома?

– Бесспорно.

– А если предъявят свои права строители?

– Все, что построено на моей земле без предварительного договора на аренду, принадлежит мне. Пусть строители обращаются в суд. Закон на моей стороне.

– Последний вопрос. Как вы относитесь к объявлению на фасаде дома о бесплатных квартирах?

– Я приказал его снять. Распоряжаюсь квартирами я. И цены назначаю я. Кто платежеспособен – милости просим».

Я пошел в бар и выпил уйму дряни. Но не опьянел, во всяком случае, не убил в себе тупого отчаяния. Только в глазах все помутнело и закачалось. Таким меня и нашел Вэл.

– Читал? Я кивнул.

– Что скажешь?

– Соглашаюсь, с тобой. Я кретин.

– Не придирайся. Я сказал это в запальчивости. Просто ты не подумал о последствиях, а твои невидимки не знают английского законодательства. Кстати, они еще здесь?

– Не знаю. Если здесь, ничего не предприму без твоего совета.

– Увы, – вздохнул Вэл. – Завтра вылетаю в Москву.

– Совсем? – испугался я.

– Временно. В Москве постараюсь заинтересовать ученых. Удастся – вызову. Узнай только, может ли поле последовать за тобой или передаст тебя другому в другой зоне рассеяния.

Я не ответил. Помутневший мир еще более потемнел и закружился. Шатаясь, я встал.

– Что с тобой? Тебе плохо? – спросил Вэл.

– Просто выпил лишнее, – сказал я сквозь зубы.

– Я провожу тебя.

– Не надо. Все равно.

Мне было действительно все равно. Я оставался один на один с империей невидимок. Помощь Сузи проблематична. Духовный мир ее, ограниченный конспектами лекций по ядерной физике – микромира, бесконечно далекого от микромира гостей, – был лишен широты воображения и железной логики Вэла. А что мог извлечь из контакта с пришельцами я, еще более ограниченный преподаватель литературной классики, отброшенный из современности в историческую глубь елизаветинской Англии?

Я вернулся домой протрезвевший. Только злость осталась, неостывшие угли гнева, вновь готовые вспыхнуть. Я вам устрою еще одно чудо, господа ревнители частной собственности! Я вас обогащу еще больше, мистер Харрис, обогащу, как Мидас, прикоснувшись к вашему краденому имуществу.

Подойдя к окну, я снова увидел творчество невидимок. Дом стоял мрачный, скучный, с грязно-серыми подтеками на фасаде. Объявления о бесплатных квартирах уже не было. Часть тротуара возле дома была окружена недостроенным высоким забором; строители, не закончив работу, уже ушли. Харрис демонстративно защищал свое право собственности. Скоро ему будет что защищать, только едва ли он справится.

И я, не оглядываясь, сказал вслух:

– Если вы еще здесь, измените структуру дома напротив. Сделайте его золотым, как статуэтку на книжной полке. Пусть он будет сплошным, монолитным куском чистого золота.